Оборотный случай - Иван Кононенко

А вообще, мне что-то кажется, что спать хочу. Глаза хотят закрыться, суставы не собираются двигаться… Я пожимаю медленно протягиваемую руку Лени, и она меня обнимает, старается заставить забыться…

Я закрываю глаза, и уставшее тело отзывается сладостной, желанной, расслабляющей истомой. Ничего больше делать не хочется, лишь забыть проблемы и невзгоды и задремать навсегда…

«ВОЙНА-А-А-А-А-А!!! НАЧАЛАСЬ ВОЙНА!!!»

Как вскакивает ужаленный человек? Правильно, как ужаленный. А я проснулся, как будто в меня воткнулось жало размером с Дерагол. Выглядело это… Сам я со стороны этого не видел и могу лишь представить. Бывало ли с вами такое во время сна, как будто вы спотыкаетесь и словно падаете, одновременно вздрогнув и пробудившись? Увеличьте двадцатикратно. Разделите на два, прибавьте пять. Примерно так я выглядел.

«Сработало», — потерла свои гипотетические руки Совесть. — «Дернулся — значит, заклятие спало».

«Спасибо», — подумал я и поднялся на ноги.

— Не спеши.

Меня опять словно ужалили. Старый адрейд не спал еще! Он продолжал сидеть, но его палец был направлен на меня, а в этом случае и пытаться бежать не стоило.

Магия может проявляться лишь после использования силы мыслей. Она становится сильнее в разы, если мысли в действительность воплощает адрейд. И еще раз возрастает, когда в качестве антенны, или передатчика, используют руку. Магическая энергия, которую сконцентрировали — страшное оружие. Чем тоньше рука и чем опытней маг, тем гуще и насыщенней получится полоска магии.

Канор Тринн отнюдь не толстяк, даже до человека средней жирности ему откармливаться и откармливаться. На вид ему лет сто, а на самом деле может быть даже больше. Он адрейд, то есть с детства умеет манипулировать магией. Направив руку на Веору, он может проклясть весь город, если не превратить его в творог. Если не что-нибудь побольше Веоры.

— Я не двигаюсь, — промямлил я, пятясь к выходу.

— Я вас все-таки недооценил, — сказал старик своим глухим голосом без ударений. Не видя сейчас этого человека, сказал бы, что он чуть улыбнулся, но его лицо было неподвижно и не признавало эмоций, как хороший роморский воин. — Вы смогли сопротивляться. Ваша вторая сущность помогла, наверное? Поймите, она не хочет добра. Это ваша противоположность.

«Он неплохо покумекал и понял, что без меня ты слабак. Но как я могу желать тебе зла? Злодей не хочет себе зла лишь потому, что он не принимает добро», — вступилась за себя Совесть.

— И что теперь? — Озвучил я собственные мысли. — Обездвижите меня?

— Могу сделать это и позже. Хотел кое-что спросить, — спокойно произнес маг.

«Хотя бы опять не хряпнешься свысока вниз», — пожала плечами Совесть. — Или не сразу, что тоже неплохо.

Адрейд откашлялся и даже не стал ждать, отвечу я или нет.

— Вы хотите на свободу?

— Разумеется! — Выпалил я. — Я не хочу закончить жизнь в камере или на костре!

— Понятно. Знаете, я никогда еще не слышал другого ответа. Прошу запомнить, действительность иногда не так жестока и в ней нет и половины тех красок, в которые ее окрашивают. Конечно, она и не такая серая, как ее описывают другие. Не будь в ней цветов, мы бы о них и представления не имели. Но я имею в виду только первый случай.

— Угу, — кивнул я, лишь только подсознательным углом сознания понимая смысл сказанного. Больше меня сейчас заботила открывшаяся перспектива освобождения.

— Расскажите мне немного про свою спутницу. Она вас заразила? Вы знаешьте, кто ее ранил?

— Да, она меня ранила, а вот ее — не знаю.

— Плохо. Она буйная?

— Иногда, — кивнул я.

— Если дастся в руки, ответит на мои вопросы?

— Вряд ли. У нее, насколько я понял, свободолюбивый нрав. Может и напасть.

Канор думал. Он сильно сжал свои тонкие губы, едва скрытые запутанной бородой, почесал шрам на носу и скользящим движением передвинул руку к подбородку, чтобы почесать и его. Многим людям такое обычно помогает думать или быстрее высказать ответ.

— Она слушается вас? — в конце концов сказал он.

— Не думаю. Но повлиять на нее я могу.

— Уже лучше, оборотень. Пообещайте мне кое-что, и я вас отпущу.

Так просто? Звучит как шутка! Думаю, я хмыкнул не только мысленно, потому что старик ответил как будто бы именно на эту реакцию:

— Дадите Присягу наемника, что узнаете, кто ее ранил и придете в Гильдию в течение недели.

Ага, вот как. Присягу ему подавай. Так и знал, что без подвоха никак. Не приду в Гильдию или не узнаю — погибну или с ума сойду.

— А без этого нельзя?

Адрейд немножко не так понял вопрос, возможно, ожидая от меня именно этого смысла:

— Понимаете, магам не получилось задеть ее ни одним заклинанием, возможно, у нее превосходная блокировка магии. Допросить ее при помощи этого не удастся. Пытками тоже не поможешь делу: у женского пола, а особенно оборотней, слишком большой болевой порог. Она может выдержать невероятное. А я должен узнать ответ на этот вопрос, это слишком важно. Присягнете?

Смогу ли я прийти в Гильдию через неделю? Стану ли? Получится ли узнать у Ктори нужный ответ? Она же старалась не упоминать о своем прошлом! Но не попробую — останусь здесь дожидаться приговора. Эх, что поделать… Так хотя бы неделька будет на то, чтобы попробовать оправдать имя и найти брата.

Я сжал правую руку в кулаке и сильно ударил себя по левой стороне груди:

— Я, Редви де Лор, сын Амарзая, даю Присягу Наемника Канору Тринну, что узнаю у Ктори про то, кто ее заразил и не далее как через неделю приду в Гильдию Магов Веоры.

Это самая пафосная речь, которую я произносил за мои неполные два десятка лет! И что же? Я завертел головой, изо всех сил стараясь увидеть что-нибудь сверхъестественное в стенах домов, траве, ночном небе, покрытом темными тучами. Ничего. Никакое жуткое существо не вылезло из мышиной норки, не выпорхнуло из скворечника на одной из стен, не выглянуло изо рта Канора, чтобы зарегистрировать хоть как-то мою непреложную Присягу. Странно: вроде бы мне нужно было успокоиться, а я, наоборот, начал бояться еще сильней. Спокойствие страшней всего на свете, если оно нежеланное.

— Хорошо, — удовлетворенно, но все так же без эмоций заявил Канор, который, похоже, витал где-то в облаках своих мыслей и предположений, пока я клялся. — Можете идти. Имейте в виду, никого не убивать. Питайтесь животными. Иначе я вас найду даже в другой стране или другом материке и уже не отпущу. Я передам всем своим людям, чтобы они вашу спутницу не старались удержать, спасите без убийств и убегайте. Стена из уртарина не помеха, если будет разрушающее заклятие. Держите.