Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Виктор Бакин

Зная грузинское гостеприимство и возможные последствия его для Владимира, в эту гастрольную поездку напросилась Людмила. И совсем не напрасно...

В.Высоцкий — И.Кохановскому: «Я с театром на гастролях. Грузины купили нас на корню — мы и пикнуть не смей, никакой са­мостоятельности. Все рассказы и ужасы, что вот-де там споят, будут говорить тосты за маму, за тетю, за вождя, и так далее, — все это, увы, оправдалось! Жена моя Люся поехала со мной и тем са­мым избавила меня от грузинских тостов аллаверды, хотя я и сам бы при нынешнем моем состоянии и крепости духа устоял. Но — лучше уж подстраховать, так она решила. А помимо этого, первый раз в жизни выехали вместе.

Остальных потихоньку спаивают, говорят: «Кто не выпьет до дна — не уважает хозяина, презирает его и считает его подон­ком». Начинают возражать: «Что вы, как это, генацвале?» А вече­ром к спектаклю — в дупель».

Кроме того, грузинские зрители показали пример «фанатизма и фетишизма» по отношению к прославленным в будущем актерам — в гостинице воровали не только деньги, но и нижнее белье у Люд­милы Абрамовой, туфли на пляже у Готлиба Ронинсона и почти всю одежду у Бориса Буткеева...

Присутствие Людмилы не помешало Высоцкому совершить безрассудный поступок. 6 июля был очень жаркий день. Решив ис­купаться в быстрой и холодной Куре, он не учел особенностей гор­ной реки, крутизны берега, на который практически невозможно было выбраться, и чуть не утонул. Его спас отлично плавающий Ге­оргий Епифанцев, который в то время работал в Театре на Таганке и был на этих гастролях.

Театр, проведя гастроли в Тбилиси и Сухуми, сумел завоевать симпатии грузинской публики, но гораздо важнее то, что именно то­гда Высоцкий получил приглашение на Одесскую киностудию, куда вылетел из Сухуми 18 июля сразу после окончания гастролей.

И еще... Во время гастролей он пишет три песни на темы науч­ной фантастики — «Песня космических негодяев», «В далеком созвез­дии Тау Кита» и «Каждому хочется малость погреться...».

Это было воплощение страстного увлечения научной фанта­стикой. Он собирал вместе с Людмилой библиотеку по этой тема­тике и, самое главное, верил в «тарелки» и пришельцев... Поэтому настоящим подарком для него было очное знакомство с писателями-фантастами Аркадием и Борисом Стругацкими. Когда Высоц­кий спел свои «космические» песни, Аркадий Натанович выразил неимоверный восторг и был удивлен перекличкой песни про Тау Кита с только что написанным собственным романом. В дальней­шем было еще несколько встреч с А.Стругацким, который был боль­шим другом семьи Абрамовых.

А несколько ранее — в октябре 65-го — Высоцкий был пригла­шен на встречу с польским фантастом Станиславом Лемом в один из дней пребывания его в Москве. Встреча с автором «Соляриса» со­стоялась на квартире страстной почитательницы творчества Высоц­кого писательницы Ариадны Громовой. Ариадна Григорьевна сама писала фантастику и переводила Лема. Среди приглашенных был космонавт Борис Егоров. Высоцкому нравились романы Лема — «Астронавты», «Дневник, найденный в ванне», «Солярис»... С.Лем читал переводы нескольких песен Высоцкого, сделанные А.Громо­вой, слушал его записи и сам выразил желание встретиться с по­этом, который «тонко чувствует космос». На этой встрече Высоц­кий пел свои песни, а писатель подарил ему книгу «Bajki robotow» («Сказки роботов») (Krakow, 1964) с автографом — «Z najwyzszym uznaniem i wdzi^cznosci^ znakomitemu Wolodi Lem Moskwa 65» («С наивысшим уважением и благодарностью знаменитому Воло­де. Лем. Москва 65»),

В «Песне про Тау Кита» есть такая строчка — «Там таукитайская братия свихнулась, по нашим понятиям». Это был переход от фантастики к действительным событиям в мире. В этом году руко­водимый Мао Цзэдуном Китай вступает в фазу своего «великого перелома» — большого террора под названием «культурная рево­люция». Главная движущая сила культурной революции — хунвэйбины (красные охранники) — бойцы отрядов учащейся молодежи, громившие все и убивавшие всех, на кого указывал Великий корм­чий. По данным пекинского отделения МГБ Китая, только в Пеки­не с 23 августа по конец сентября 1966 года хунвейбины убили 1772 человека. Эти зверства сопровождались циничными заявлениями со стороны китайских властей. Ну как тут Высоцкому не похули­ганить в ответ, тем более отношения с Китаем — главная головная боль Советского правительства в то время:

Вот придумал им забаву

Ихний вождь товарищ Мао:

Не ходите, дети, в школу —

Приходите бить крамолу!

И ведь главное — знаю отлично я,

Как они произносятся,

Но что-то весьма неприличное

На язык ко мне просится:

Хун...вэй...бины.

Первые отряды хунвэйбинов были сформированы в мае 1966 года, а уже осенью того года прозвучала эта песня.

Переплетение фантастики с действительностью часто присут­ствует в творчестве Высоцкого. Ученые всего мира давно спорят о реинкарнации — многих воплощениях человека после его смер­ти. И этому вопросу Высоцкий посвящает свою «Песенку о пересе­лении душ»:

Пускай живешь ты дворником,

родишься вновь прорабом,

А после из прораба до министра дорастешь.

Но если туп, как дерево, — родишься баобабом

И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.

В этом же году Высоцкого опять приглашают на «Беларусьфильм». После работы в фильме «Я родом из детства» на студии ос­тались записи песен Высоцкого, и режиссер В.Четвериков, прослу­шав их, решил пригласить автора в свой фильм «Саша-Сашенька». Из Театра на Таганке он также пригласил В.Золотухина и Н.Шацкую. Золотухина впоследствии сменил Лев Прыгунов, а Шацкая и Высоц­кий снялись в эпизодических ролях опереточных артистов. По мне­нию Высоцкого, «фильм получился очень плохим». Его в фильме пе­реозвучили, а по прихоти «запретителей Высоцкого» его фамилия не попала в титры — ни в эпизодах, ни в ссылках на то, что он яв­ляется автором текстов песен.

Для фильма Высоцкий написал две песни: «Песня у монумен­та космонавту» и «Колыбельную». И еще одну песню — «Дороги, дороги...», написанную в 63-м году, — переделал для фильма. Му­зыку к текстам написал композитор Е.Глебов, с которым Высоцкий сотрудничал в фильме «Я родом из детства». В фильм вошла так­же песня «Стоял тот дом...», явившаяся совместной работой Вы­соцкого и Таривердиева. Песня предназначалась для оперы М.Таривердиева «Кто ты?». Либретто (М.Чурова) было составлено по романам В.Аксенова «Апельсины из Марокко» и «Пора, мой друг, пора». Эта опера планировалась для дипломного спектакля выпуск­ного курса ГИТИСа, который вел главный режиссер Большого те­атра Б.Покровский, и была поставлена в 1966 году в Камерном му­зыкальном театре. Клавир этой оперы был издан в 76-м году изда­тельством «Советский композитор». Однако песня туда не вошла. Возможно, причина в том, что эта песня была откликом на волюн­таризм Н.Хрущева, который в свое время разрушал памятники ис­тории, претворяя в жизнь «Сталинский план реконструкции Моск­вы» — «...перекраивая Москву, мы не должны бояться снести дере­во, церквушку или какой-нибудь храм»: