Тихоня - Дж. Л. Бэк

меня. В его глазах светится то, что я могу описать только как разочарование и удивление.

— Отведите его в подвал. Мы разберемся с ним позже.

— Договорились, — говорят Ли и Ариес в унисон.

Как только Стюарта уводят, я остаюсь наедине с Дрю, его серая рубашка от Хенли с длинными рукавами покрыта мокрыми пятнами и прилипла к широким плечам, как будто он не потрудился полностью вытереться, прежде чем прийти за мной. Мы смотрим друг на друга, и между нами тянется долгая пауза, полная невысказанных вещей.

Я должна сказать спасибо, но слова застревают в горле.

— Тебе есть что сказать? — подсказывает он, и теперь в его голосе ярость и огонь, по сравнению с тем холодным жжением, которое было, когда он разговаривал со Стюартом.

С трудом сглатываю и смотрю на свои поношенные ботинки.

— Не совсем. — Даже я слышу в них угрюмые нотки. Черт. Вздыхаю. — Я и представить не могла, что он так поступит. Он казался милым.

Дрю хватает меня за руку и притягивает ближе, затем протягивает другую руку и обхватывает мое горло, достаточно крепко, чтобы привлечь мое внимание, но не настолько, чтобы напугать.

— Тебе вообще не следовало быть с ним. Ты принадлежишь мне.

— Ты все продолжаешь повторять это, — хриплю я. — И еще ты сбиваешь меня с толку. Ты представил все так, будто я твоя девушка, когда разговаривал с ним. И на днях ты назвал меня так в присутствии своего друга футболиста. Но постоянно обращаешься со мной как с дерьмом. И что, черт возьми, я должна думать?

Его пальцы пульсируют, словно он хочет сжать их крепче.

— Мы можем обсудить это позже. Прямо сейчас у нас есть более важные дела. И не думай, что я так просто оставлю без внимания тот маленький инцидент с бочкой. Этот вечер еще не успеет закончиться, а у тебя уже будут болеть несколько дырочек от наказания.

Он наклоняется ко мне. Теперь он так близко, что его губы почти соприкасаются с моими. В нос проникает запах влажной кожи и мяты.

— И, может быть, если будешь хорошей тихоней, я позволю тебе кончить, пока буду пользоваться тобой.

Глава 21

ДРЮ

Она тянет меня за руку, как будто у нее есть хоть какой-то шанс избавиться от моей хватки, от раскаленной ярости, сжигающей меня изнутри. Как она смеет подвергать себя такой опасности? Я чуть не фыркаю в ответ на ее оправдания, что он хороший парень. Все выглядят милыми, пока не снимут пару слоев. Все это иллюзия.

Крепче сжимаю ее плечо и тащу за собой сквозь толпу студентов. Солнце село около часа назад, и темнота выманила на улицу еще больше людей.

Когда она вырывается, я резко останавливаюсь, разворачиваюсь, хватаю ее сзади за шею и притягиваю к себе.

— Прекрати, черт возьми, сопротивляться и бороться со мной, или я сделаю тебе больно.

Ее глаза расширяются… Это из-за моего тона или из-за чего-то другого?

Она заикается.

— Я… я просто… хочу знать, куда мы идем.

Я стискиваю зубы, чтобы не закричать ей в лицо или, что еще хуже, не поставить ее на колени прямо здесь, на глазах у всех. Мое терпение по отношению к ней настолько на исходе, что с таким же успехом его могло и не быть вовсе. Внутри меня бушует война. Инстинктивное желание заявить на нее права по-настоящему и дать каждому тупице в этом университете понять, что она официально моя, угрожает поглотить меня. Вместе с желанием убить этого ублюдка за то, что он подсыпал ей в напиток наркотики для изнасилования. Что, если бы я не успел? Могу только представить, как нахожу ее безвольно лежащее тело. В сознании разрастается образ, подливая бензин в бушующий огонь, поглощающий меня.

— А не все ли, нахрен, равно, куда мы едем?

— Нет, но я… мне жаль.

Ее извинения, если их можно так назвать, отзываются болью в каждой клеточке моего тела. Крепче сжимаю ее руку и грубо тяну вперед. Она спотыкается, но я не замедляю шага. Не могу, не сейчас, когда во мне все еще кипит гнев. Мы останавливаемся у очереди на колесо обозрения. Это первое, что пришло мне в голову, когда я подумал о месте, где мог бы на минутку спрятаться ото всех. Место, где я могу немного посидеть и подышать свежим воздухом, чтобы унять ярость. К счастью, всем этим заправляет один из футболистов. Я узнаю в нем Нэша Уинтропа. Машу ему, и он кивает в ответ. Я бы вообще пропустил очередь, но у него и так уже полное колесо пассажиров.

Возможно, это плохая идея.

Мне хочется все ломать, швырять, крушить и кричать. Видеть, как этот кусок дерьма прикасается к ней, улыбаясь. Прикасается к тому, что принадлежит мне. Потребность в обладании ею росла с каждой секундой, когда я видел их вместе. Эта мысль еще больше распаляет мой гнев, пока я не протягиваю руку, и инстинкт не берет верх. Я хватаю ее сзади за шею. Ее крошечное тельце прижимается к моему, и я зажмуриваюсь. От нее даже пахнет им и дешевым пивом, которым он ее угощал. Черт, хочу сорвать это платье с ее тела и отдать ей свою рубашку, просто чтобы заменить запах. Знаю, это иррационально и глупо — хотеть наказать ее, но между парнями вроде Стюарта, и такими парнями, как я, есть огромная разница. Я никогда не причинял вреда Бел. Я никогда не делал ничего с намерением изнасиловать ее. Возможно, это было связано с сомнительным согласием, но я не накачивала ее наркотиками, и у нее всегда была возможность сказать "нет".

— Дрю, прекрати. Ты делаешь мне больно, — скулит она, пытаясь вырваться.

Как бы мне ни хотелось свернуть ее прелестную шейку, я не могу. Мысль о том, чтобы сломать ее, о том, как тепло покидает ее тело, заставляет холодный орган в моей груди заныть. Но это не значит, что я оставлю ее безнаказанной. Есть и другие способы причинить кому-то боль.

— Я чувствую себя по-настоящему