Эра Лобановского - Дэви Аркадьев

— И каким же вы его увидели?

— Смотрел его летом. Увидел немножко монотонным и однообразным. Несколько прямолинейным и ограниченным в своих действиях. Задатки, конечно, были у парня хорошие, но их еще надо было развивать. «Многое зависит от тебя,— сказал я Василию после игры. Думай, играй, а главное — постарайся расширить свой диапазон действий на поле».

— Как воспринял сам Вася возможный переезд в Киев?

— Очень настороженно. «Не знаю,— говорит,— как еще будет. Получится ли у меня?»

— Приняли меня в Киеве хорошо,— вспоминает Рац. Особенно опекал Андрей Валь, с которым мы были знакомы еще по львовским «Карпатам». Играл я, разумеется, в дубле. Но не сказал бы, что все получалось. Порой выходил на игру словно бы на ватных ногах. Скован был до предела. Лишь с годами я понял и оценил, почему Валерий Васильевич Лобановский в самом конце сезона поставил меня в основной состав. Отыграл я тогда полный матч против московского «Динамо» и один тайм — со «Спартаком». После этих встреч ко мне и пришла какая-то уверенность в своих силах, которую, неудачно играя в дубле, я начал было уже терять, Правда, все равно потом, еще очень долго — почти три года! — довелось ожидать «своего» места в основном составе. Порой было очень трудно. Морально и физически... Мама тому свидетель.

— Вдруг получили мы от Васи письмо, что его забрали в Киев,— рассказывала Мария Адальбертовна. Ой, думаю, что же это будет? Жалко мне его стало. В Виннице уже все было хорошо, и Терлецкий Иван Иванович очень нам всем понравился. Ходил за Васей, словно батька. Бывал у нас в гостях, в Фанчиково. А тут вдруг — Киев! По письму поняла, что неспокойно у сына на душе. Приехала к нему. Вижу, что очень усталый. Весь как-то даже сник. И говорит мне: «Ой, мама, не выдержу я тут. Такие здесь нагрузки, как нигде». А я и сама это вижу, что еле живой ходит. Защемило мое сердце. Заберу, думаю, домой. Ну а потом что? Может, будет об этом всю жизнь жалеть и маяться? И постаралась сына успокоить: «Ты ж, Василек, сам себе дорогу в жизни выбрал,— так спокойно говорю ему. Успокойся, сынок. Наверное, это у тебя просто с непривычки. Може, надо перетерпеть, а после и полегчает». Потом сколько раз приезжала, вижу, а ему уже лучше и веселее. Привык, значит.

— Хороший он сын, Мария Адальбертовна?

— Очень! Душевный, внимательный. А характером весь в отца — спокойный, терпеливый, громкого слова от него никогда не услышишь.

Размышляя о Раце, подумал вот о чем. Богат все-таки наш футбол резервами, если обыкновенный сельский хлопчик из Фанчиково сумел дойти до национальной сборной страны, снискать признание на международной футбольной арене! Но как у нас еще несовершенна его (футбола) система, если путь в «свою» команду этого несомненно одаренного игрока оказался столь долгим и трудным. Напомню, что он по-серьезному начал заниматься футболом в ДЮСШ с 10 лет, но только в 24 — в пору футбольной зрелости! — занял место в основном составе «своей» команды.

Все, вероятно, потому, что основы футбольных навыков, которые надлежит закладывать в детском и юношеском возрасте, у Раца оставляли желать лучшего. Их пришлось доводить до нормы уже в команде мастеров высшей лиги.

Глава 10. …Словно Феникс из пепла

Хотите увидеть и прочувствовать, как обстоят дела у футбольной команды? Постарайтесь после игры пробиться если не в саму раздевалку (святая святых!), то хотя бы в крошечный предбанник перед нею. И уж если клуб на взлете, будь то команда Киева или Москвы, Одессы или Днепропетровска, уверяю вас, атмосфера везде окажется абсолютно одинаковой.

Какой? Ею мне пришлось подышать осенью восемьдесят пятого года на Республиканском стадионе Киева после матча динамовцев с бакинским «Нефтчи». Эта заключительная для киевлян игра чемпионата страны на своем поле была скорее нервозной, чем трудной. «Нефтчи» — многолетний аутсайдер, но возможности этой необыкновенной команды неисчерпаемы. И пошла молва накануне игры, что бакинцы «увезут» из Киева два очка. Пошла, возможно, потому, что все видели, как переживает и нервничает киевское спортивное руководство. А во время игры заметили, что и Лобановский больше обычного «бил поклоны», то есть раскачивался корпусом в нестерпимом нервном напряжении — взад-вперед — на скамеечке у поля, словно творя молитву. Но все обошлось, гостям не удалось навязать хозяевам свою игру, и динамовцы победили — 2:1.

Стало ясно: окончательная победа в чемпионате Советского Союза 1985 года практически завоевана. Ликовали раздевалка и предбанник, заполненные десятками людей, близких или считающих себя близкими к команде. Словно нож по маслу проходили сквозь толпу и исчезали в комнате для футболистов серьезного вида аккуратно одетые товарищи (иные из них — в парадных мундирах, с генеральскими погонами). Очень широко улыбался, отвечая на приветствия, председатель Спорткомитета республики. Переминались с ноги на ногу выставленные из раздевалки (перед приходом начальства!) местные и специально приехавшие из Москвы спортивные репортеры — мы с моим коллегой Николаем Долгополовым из «Комсомолки» в их числе.

В тот вечер суровые тренеры киевлян отважились на широкий жест: отпустили футболистов по домам, а не повезли (как это было после каждой игры) на базу, опостылевшую в конце сезона. Наиболее верные и предусмотрительные болельщики, встречая футболистов у выхода из предбанника, вручали им не букеты — охапки неизвестно как сохранившихся летних цветов. И радость, счастье на осунувшихся лицах игроков. Ведь они доказали: в них верили не зря. Раздевалка пустела.

И только Олег Блохин методично и привычно выводил короткую фамилию в блокнотах, на вымпелах, программках и книжках, просто на листках бумаги, которые ему протягивали сияющие от счастья мальчишки и люди постарше. Заметив нас, устало улыбнулся:

— Кажется, все. Слава богу, что выиграли! Мальчик, давай сюда свою тетрадочку. Смелее, смелее! — Снова нам: Перед игрой три дня сплошной нервотрепки. Кто-то пустил слух: «Динамо» отдает игру. Собрания и начальники замучили. И вновь собирателю автографов: Вам на вымпеле? Тогда надорвите целлофан. На нем «шарик» не пишет. Ага, и на мяче тоже? И опять нам: А представляете, если таких матчей только во внутреннем чемпионате — тридцать четыре?!

Лобановский ликование скрывал, однако выходило это у него слабовато. В тот счастливый для тренеров киевского «Динамо» звездный час им можно было позавидовать: до чего же безгранична народная любовь к футболу и к ним, тренерам, тоже! Впрочем, задумайтесь: стоит ли завидовать? Да, профессия у тренеров творческая. Действительно, они на виду. Конечно, за время многотрудной деятельности некоторые обзаводятся массой полезных знакомств. Но кого еще у нас снимали с работы так часто и так стремительно, с такой легкостью, как футбольных тренеров?