"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

– Дитя мое, – сказала она, простирая руки к Фэйянь. – Отчего ты так долго не призывала меня?

Фэйянь вскочила с кресла и бросилась к матери. Они обнялись, и теперь обе стояли в этом неземном сиянии, смывающем всякую печаль и боль. Затем сияние померкло и исчезло, но глаза прекрасной Нэнхун оставались по-прежнему светлыми, словно в них сияло по звезде. Императрица нежно коснулась ладонью склоненной головы дочери:

– Что тревожит тебя, девочка моя?

– Когда ты рядом со мной, мама, все остальное кажется ничтожным, – проговорила Фэйянь, прижимаясь щекой к плечу матери. – Я снова становлюсь ребенком, твоим ребенком, ждущим сказку на ночь…

– Милая, ты всегда останешься для меня таким ребенком, но я чувствую, что нечто смущает твою душу. Расскажи мне. Я постараюсь тебе помочь.

– Мне стыдно и говорить об этом, – смущенно улыбается Фэйянь. – Казалось бы, такая мелочь… Но знаешь, матушка, с тех пор как я поселилась во дворце императрицы Жемчужного Завета, я не могу спокойно спать. Меня пугают и мучают сновидения! Они ужасны, отвратительны и так явственны, словно все происходит со мной не во сне, а на самом деле!

– Что же тебе снится? Постой, не говори, я узнаю сама, – с этими словами императрица Нэнхун губами надолго приникает к пылающему лбу дочери. Через некоторое время отстраняется и говорит с гневом в голосе: – Кто посмел пойти на такое?!

– О чем ты, мама?

– Милая моя дочка, ты видишь эти ужасные сны лишь потому, что кто-то насылает на тебя порчу, окутывает злым колдовством! Я чувствую, чувствую эти злые чары, они липкие, как паучьи сети, они затягивают тебя! Но я никому не позволю терзать мою дочь!

Императрица снимает с шеи мерцающий нежным светом кулон на тонкой цепочке и надевает его на шею дочери.

– Это облачный нефрит, – говорит императрица Нэнхун. – Такого камня нет нигде на земле. И я повелеваю этому камню отныне оберегать тебя, Фэйянь, от всех злых чар и наветов.

При этих словах камень на мгновение вспыхивает, как язычок пламени, а потом снова светится мирно и неярко.

– Благодарю тебя, матушка, – кланяется Фэйянь.

– Ну что ты, милая. Теперь тебе не будут сниться дурные сны, а тот, кто пытается навести на тебя порчу, жестоко за это поплатится… Но разве это все, о чем ты хочешь мне рассказать?

Фэйянь с недоумением смотрит на мать:

– Я не понимаю, матушка…

– Ах, ты воистину все еще дитя, Фэйянь! – улыбается небожительная императрица. – Неужели ты ничего не чувствуешь? Ведь ты ожидаешь ребенка!

– Как?! – изумляется Фэйянь и тут же понимает да, это так.

Просто глупые сны заморочили ей голову, отвлекли от главного. Она ждет ребенка! Ребенка дракона и принцессы!

– Да, – повторяет мысли дочери Нэнхун. – Это будет удивительный ребенок. Ребенок дракона и принцессы. Две высшие крови, слившись воедино, породили третью. Когда этот ребенок родится, он будет богом во плоти. Он будет повелевать Небесной Канцелярией и подземельями ада; никто не сравнится с ним ни по силе, ни по красоте, ни по уму. Он будет творить чудеса так же легко, как дышать. Такого человека еще не знал наш мир. Да и человек ли он, только ли человек?… Ах, милая моя доченька, как я рада за тебя – ты удостоилась великой чести носить дитя, перед которым склонится Небо!

– Это честь, но и ответственность, – говорит Фэйянь. – Я была так беспечна! Отныне я должна измениться. Матушка, думаю, моя беременность будет достаточной причиной для того, чтобы незамедлительно отправиться домой, на Лунтан. Мой супруг должен знать о радостном событии. Сегодня же утром я сообщу императрице Чхунхян о том, что не могу долее быть ее гостьей и прикажу готовить корабль к отплытию.

– Это верное решение, – соглашается императрица Нэнхун. – И вот что еще я хотела тебе сказать, доченька: не будь слишком откровенна с Ют-Карахон-Отэ. Эта женщина настолько скрытна, что ее мысли неизвестны даже Небесам. Я надеюсь, что она не причинит тебе никакого вреда, но тем не менее будь осторожна. Земные властители не то что небесные – путь их мыслей и намерений извилист и лукав.

– Хорошо, матушка, – кивает Фэйянь. – Я буду осторожна. Впрочем, в ближайшее время я уже расстанусь с Ют-Карахон-Отэ, как бы ни было приятно ее гостеприимство.

…После долгого и нежного прощания с дочерью Нэнхун восходит на небеса. Фэйянь, не ощущая времени, сидит на постели без движения, вся еще полная впечатлений от встречи и сказанных и невысказанных слов. Затем она вынимает золотую шпильку из волос, кладет ее в шкатулку, ставит шкатулку около постели и буквально падает в подушки, объятая крепким сном.

И сегодня принцессе Фэйянь больше не снятся кошмары. Ей снится, что она на острове Лунтан, в месте, известном как Сад Драконов. Поистине прекрасном месте. Деревья здесь изваяны из яшмы, топаза, халцедона, чароита и родонита – и на их каменных листьях дробится и рассеивается мягкий солнечный свет. Фэйянь гуляет в саду не одна – с нею маленький мальчик, лет трех-четырех. Мальчик очарователен, его личико дышит всею прелестью детства и одновременно мудростью столетий, глаза смотрят на все с восторгом и любопытством… Мальчик крепко держится за руку Фэйянь, и она понимает – это ее сын. Ее и Баосюя.

– Мой милый, мой сыночек, – шепчет во сне Фэйянь.

Сон переносит ее из Сада Драконов на морской берег. Сын озорничает, он бегает от накатывающих волн, с хохотом уворачивается от брызг, подражает крику чаек… Фэйянь смотрит на сына с любовью и заботой. Но она не одна, рядом идет некий весьма умудренного вида старец, облаченный в одежды мудреца и наставника. Фэйянь понимает – это воспитатель ее сына, один из мудрейших людей мира… Седая борода Наставника развевается на морском ветру. Принцесса и Наставник идут по берегу, обсуждая темы времени и вечности, мира и человека. А сын принцессы меж тем занялся самым замечательным делом на свете – он что-то увлеченно лепит из песка. Наставник и принцесса медленно подходят к нему, и Фэйянь видит, что ее сын слепил из песка забавных ширококрылых птиц, чем-то напоминающих чаек. Фэйянь улыбается, но Наставник отчего-то сердится.

– Великий принц, – говорит он мальчугану. – Разве вам неизвестно, что тратить время, драгоценное время на подобные развлечения просто неразумно? Вы рождены для великих дел, а игры и забавы оставьте обычным детям…

– Почему? – спрашивает мальчик у Наставника. – Почему я рожден для великих дел?

Наставник теряется, но отвечает:

– Так распорядились Небеса, великий принц.

– Да? – Глаза мальчика вспыхивают смехом. – А мне кажется, что вам просто не понравились мои чайки. – Мальчик показывает рукой на песочных птиц и вдруг кричит: – Улетайте, чайки! Летите!

И происходит чудо. Птицы из песка оживают, обрастают белоснежными перьями и с ликующими криками взмывают в вышину. Мальчик торжествующе глядит вслед птицам, а Наставник печально качает головой:

– Ненужные чудеса, ненужные чудеса…

– А по-моему, Наставник, – говорит принцесса Фэйянь, – ни одно чудо не бывает ненужным.

И на этом сон обрывается. Фэйянь просыпается, ее глаза полны светлых, радостных слез, и так она встречает утро, в которое осознала себя матерью. Когда пришли служанки для омовения и одевания принцессы, она сказала им неожиданное:

– Ступайте, я все сделаю сама.

Чем повергла служанок в истинный ужас. Фэйянь вовсе не хотела обидеть девушек, но ей претила сама мысль о том, что чужие руки будут | прикасаться к ее телу, телу, которое носит чудесного ребенка, одним словом превращающего фигурки из песка в живых чаек…

Фэйянь с удовольствием выкупалась в дворцовом бассейне, натерлась смесью из ароматических масел, чтобы прогнать слабость и головокружение (теперь ей была понятна причина слабости), и облачилась в простые, неторжественные одежды. После чего вызвала к себе одного из евнухов императрицы Чхунхян.

– Что угодно светлейшей владычице? – церемонию спросил евнух.

– Сообщите ее величеству, что я встала и смиренно прошу у нее аудиенции, – сказала принцесса Фэйянь.