Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Приспешникам Кельбор-Хала придется сильно постараться, чтобы завладеть Магмагородом, но, если она ничего не предпримет сейчас, они им все-таки завладеют. И не только Магмагород, но и весь Марс скоро окажется в руках приверженцев генерал-фабрикатора.

Пришло время последовать благородному поступку Иплувиена Максимала.

Зета отвернулась от экранов и прошла к широкой шахте, уходящей в глубины ее кузницы. Ее встретили волны горячего воздуха и энергетические потоки, поднимавшиеся от кипящей в недрах Красной планеты магмы.

Следом за Зетой к шахте подошел и закутанный в балахон сервитор самого примитивного вида, совершенно не соответствующий утонченной обстановке и сложной аппаратуре в зале. Безымянный киборг занял место рядом с Зетой, и через мгновение из-под пола вокруг шахты поднялись шесть тонких серебристых колонн.

На вершине каждой колонны имелось сложное устройство с разъемами для считывания биометрических данных, и Зета, встав посредине, положила руки на две колонны. Затем из ее спины выдвинулись гибкие механодендриты, качнулись в воздухе и опустились на остальные разъемы. Зета начала загружать серию макрокоманд в ноосферическую сеть Магмагорода. Перед ее взглядом, невидимая для тех, кто не прошел ноосферическую модификацию, вспыхнула схема кузницы.

— Надеюсь, что Кейну удалось спасти хоть часть ноосферической сети из Мондус Оккулум, — прошептала Зета. — Жаль, если мое изобретение забудут из-за этой проклятой гражданской войны.

— Тщеславие не покидает тебя даже перед лицом смерти, — раздался голос за ее спиной.

Зета обернулась и ничуть не удивилась, увидев стройную фигуру техножрицы-ассасина, приходившей к ней вместе с Мельгатором.

— Я почему-то так и думала, что снова тебя увижу, — сказала Зета.

— Сестры Кидонии не забывают нанесенных оскорблений.

— Я бы тебя спросила, как ты сюда попала, но, как мне кажется, это уже не имеет значения.

— Да, — ответила Ремиара. — Это не важно.

Убийца медленно скользнула над полом, подбираясь ближе к Зете, и вытащила из набедренной кобуры пару затейливо украшенных пистолетов.

— Мой наниматель хочет получить город в полной сохранности, — заявила Ремиара, подключаясь к ноосферической схеме, мерцавшей перед Зетой. — Ты должна все это прекратить.

— Я не собираюсь этого делать, — решительно ответила Зета.

— Это не просьба, — сказала Ремиара и дважды выстрелила Зете в грудь.

Через систему мультисвязи лорд Вертикорда чувствовал боль не менее десятка ран «Арес Ликтор». Силовая защита уже рухнула, и корпус машины был поврежден в нескольких местах. Вертикорда почти не ощущал свою левую руку, и колено, два столетия назад излеченное прикосновением Императора, ныло от психостигматической боли.

Вокруг себя он видел только легионы врагов, освещенные красноватым сиянием лавы, Но полуразрушенные орудия продолжали изрыгать огонь, и он боялся не смерти, а того, что машина, освященная рукой Омниссии, попадет во вражеские руки.

Слева от себя он заметил группу одетых в темные робы скитариев, которые устанавливали на приподнятой платформе над дорогой батарею четырехствольных орудий. Вертикорда развернул в их сторону правую пушку и позволил «Арес Ликтор» установить прицел. Тепло, охватившее его руку, известило о готовности к стрельбе, и он открыл огонь. Ураганный залп снарядов опрокинул вражеские орудия, а потом уничтожил и саму платформу, и собравшихся на ней солдат, превратив их в сплошное месиво разорванной плоти и металла.

Рядом с ним Катурикс крушил и сжигал десятки врагов, орудуя одновременно пушкой я лазерным копьем. Безудержная ярость помогала ему пробиваться все дальше вперед, тогда как Вертикорда шел вровень со своим товарищем благодаря сверхъестественному мастерству и опыту. Кроме них двоих, в живых осталось трое лучших и благороднейших воинов ордена: Йелсик, Агамон и Старина Статор.

Впереди уже показался черный шатер, откуда один из инициаторов этого конфликта наблюдал, как ради его удовольствия гибнут благородные Рыцари Тараниса. Над шатром реял штандарт Мельгатора — багряное полотнище с золотой цепью, и, хотя между ними стоял еще целый отряд солдат и черных машин, Вертикорда поклялся, что не погибнет, пока это отвратительное существо остается в живых.

Очередной шквал огня обрушился на рыцарей, и с Агамоном было покончено. Рухнули остатки его защиты, подорванной в отчаянном противостоянии самоубийственными усилиями десятков врагов, которые подбегали вплотную и забрасывали рыцаря осколочными фанатами.

Следующим погиб Старина Статор. Настоятель расчистил для своих командиров очередной отрезок пути к черному шатру, рванувшись вперед с разведенными в стороны силовыми клинками. При этом он низко пригнулся, и прямой удар в рубку свалил машину.

Оставшихся три рыцаря не замедлили воспользоваться преимуществом, купленным ценой жизни Старины Статора, и Вертикорда без устали убивал своих врагов, черпая силы в душах всех лорд-командоров, когда-либо ведущих в бой «Арес Ликтор».

С одной стороны от него гордо возвышался Катурикс, хотя его рыцарь был на грани распада, а с другой — Йелсик, его товарищ по оружию с того самого дня, когда Император впервые вступил на гору Олимп, высоко держа знамя Тараниса.

— Этот мерзавец бежит! — крикнул Вертикорда, заметив движение штандарта Мельгатора.

— А чего ты от него ждал? — откликнулся Катурикс. — Он не воин, а обычный трус.

— Он от нас не уйдет, — заявил Йелсик.

— Нет, будь он проклят, не уйдет, — подтвердил Катурикс.

«Арес Ликтор» вздрогнул от следующего удара, и Вертикорда вскрикнул, чувствуя обжигающую волну боли, захлестнувшую его измученное тело. Но вместе с новыми ранами он ощутил и поток энергии, поступающий по мультисвязи. То было объединенное наследие героизма и благородства, накопленное его рыцарем с самого рождения.

Незримое присутствие бывших командиров «Арес Ликтор» пробудило в душе Вертикорды желание в последний момент присоединиться к ним.

Из своей кабины он видел только врагов, их искаженные демонические лица, освещенные сиянием магмы. Да, это было поистине адское сражение против порождений самого дьявола.

— Вот он! — взревел Катурикс, и Вертикорда увидел паланкин Мельгатора, защищенный силовым полем и окруженный отрядом свирепых, похожих на огров, скитариев с огненными копьями и лучевыми орудиями.

Три рыцаря в расколотой броне, извергая пламя и истекая жизнетворной жидкостью, бросились на кордон врагов, отделявший их от свиты Мельгатора. Никому из них больше не придется командовать боевой машиной, но в последние минуты своей жизни они должны уничтожить этого противника.

Вертикорда успел застрелить десяток скитариев, но затем ощутил мучительную боль, причиненную жгучими лучами, пронзившими броню на правой руке, словно это была папиросная бумага. А когда вражеский снаряд сорвал с рыцаря руку-орудие, он закричал от боли и содрогнулся всем телом.

В горло хлынула кровь, в глазах потемнело, но призрачное присутствие предков продолжало поддерживать лорд-командора. Их боевая ярость и мощь не ослабли с годами, и сила их воли помогала ему сохранить сознание. Но даже с такой поддержкой Вертикорда чувствовал, что его жизнь постепенно угасает.

Рыцарь Йелсика получил прямой удар огненного копья, и его корпус охватили десятки трещавших багровых огней. Осколочные гранаты разорвали корпус, и две половины машины взорвались в толпе скитариев.

— Вперед! — закричал Катурикс, устремляясь в брешь, образовавшуюся после смерти Йелсика.

Вертикорда, повинуясь выработанному столетиями инстинкту, бросился следом. Он увидел, как Мельгатор, в развевающейся меховой мантии, колотит по спинам носильщиков, чтобы те унесли его от стремительно надвигающихся рыцарей.

— Я призываю на тебя молнии Тараниса! — из последних сил воскликнул Вертикорда.

Они с Катуриксом открыли огонь одновременно. Оглушительные взрывы ударили землю, и в рядах скитариев образовался кровавый проход прямо к шатру Мельгатора.

Вокруг фигуры посла вспыхнул мерцающий свет силового поля, его персональная защита, рассчитанная, однако, лишь на короткий период, против нападения убийц, а не против таких могучих машин, как рыцари.

Уже через несколько секунд мощность пустотного щита Мельгатора была исчерпана, и вызванный перегрузкой взрыв подбросил его высоко в воздух. Предатель еще даже не успел упасть на землю, как объединенный залп двух рыцарей испепелил его тело.

После уничтожения Мельгатора Вертикорда сразу же почувствовал, что поддерживающая его сила бывших наездников рыцаря стала иссякать. Боль вернулась с десятикратной силой, и он вскрикнул, ощущая новые удары по броне.