Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

– Пожалуй, вы правы. Что же: разрешите мне готовиться к отъезду?

– Разумеется, командующий.

– Благодарю вас. Вынужден признать: здорово вы провели эту операцию!

– Что вы имеете в виду?

– Вывели из игры наши армии вместе с кораблями, захватили Левид, ограбили и меня, и Тустаса, а теперь еще и используете всех людей, за которых не заплатили ни гроша. Это достойно описания в учебниках!

– Мы польщены высокой оценкой, адмирал! И – счастливого пути! Правда, корабль будет только завтра.

– Гм… а не хочется ли вам еще поразмыслить?

– Мы только этим и занимаемся. О чем еще мы должны задуматься?

– Короли всегда нуждались в хороших правительствах. В умелых министрах. Вы будете продавать протид. Уверяю вас: это очень непросто. Не обойтись без министра торговли – опытного, неглупого… между прочим, и зависящего от вас… И – я бы сказал – умеренного в своих запросах.

– Адмирал! Вы хотите обезглавить Вооруженные силы Мадига?

– Да их ведь больше не существует! И Мадигу понадобятся годы и годы, чтобы набрать денег на создание новой армии. А время идет…

– Обещаю: мы рассмотрим ваше предложение.

– Я вас понял. Благодарю. Интересно, а что вы предложите Тустасу? Мы с ним в свое время вместе кончали Академию Стратегии на…

– Подумаем. Например, предложим стать Верховным Судьей. Или создадим парламент. Возможностей много.

– Да, – признал Маро. – Возможностей действительно немало.

– Нарь, но он же ворюга! Хочешь, чтобы он нас обкрадывал? Или считаешь, что побоится?

– Будет бояться, и воровать, конечно, тоже будет. Но меньше, чем любой другой. Такова реальность, Рек. Я понимаю, что вас этому не учили. Солдат должен быть идеалистом. Иначе он тоже станет воровать.

– Да что он может украсть?

– Хотя бы собственную жизнь.

Несколько шагов проделали молча.

– Нарь, попасть сюда – это и был твой план?

Нарин улыбнулась:

– Честно говоря, не мой, а моей бабушки. Она с детства называла меня только «королевой». И я однажды задумалась: а почему бы и нет? В Галактике столько миров! Неужели ни один из них – не мой? Вот и… А разве получилось плохо? Кстати, не забудь вызвать сюда твою сестру.

– Конечно. Ну, что делаем сейчас?

– Рек! Впереди – разговор с леганцем, на подходе транспорт с техникой, скоро придется как-то кормить армию – выскрести все запасы до последней крошки, потом… Ага, на «Неодолимом» уже проснулись. Даже выходят на грунт понемногу. Пойдем туда. Тустас на очереди.

Они приблизились к кораблю, когда Река окликнули:

– Эй, ты! Попугай крапчатый! Ты тоже здесь? Ну и дела! Я думал, тебе кранты. А ты раньше нас поспел. Здесь-то ты кем?

– Получилось так, Пул, что самым главным: королем.

– Ну да? Мне всегда казалось, что проку от тебя не будет. Умный отказался бы. Но не зря я говорил: чурбакам нечего делать в Вольной Охоте.

Владимир Михайлов

Заблудившийся во сне

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОПЕРАЦИЯ

Длинный коридор раздвоился, два рукава расходились под углом, каждый из них вел в операционную; я свернул налево. Как положено, я был в салатном комбинезоне, незакрепленная еще маска болталась ниже подбородка, непривычная для меня обувь то и дело заставляла замедлять шаги, чтобы не остаться босиком, но, в общем, все пока шло нормально: никто не обращал на меня внимания, занятый скорее всего своими мыслями о предстоящей нелегкой работе, — да здесь и не принято интересоваться друг другом, это не нужно и не по правилам — в этом пространстве. Я имею в виду не пространство клиники, а нечто совсем другое.

Больной был уже положен на стол — узкий, подвижной, на роликах. Экран установили, и лица пациента я не видел, но мне глядеть и не требовалось, я и так знал, кому выпало лежать тут, в ярком бестеневом свете. Хотя, конечно, он мог выглядеть совершенно иначе, чем на приевшихся портретах. Но это — дело привычное. Все, что от меня сейчас требовалось — это держаться рядом с тем, кто будет оперировать, кому на помощь отмобилизована вся не очень многочисленная команда. Держаться, не вмешиваясь — до того самого мгновения, когда придет мой черед и я скажу хирургу несколько слов и сделаю одно-единственное движение рукой — и он все поймет, вовремя изменит план, распорядится подключить еще один аппарат — и все, дальше дела пойдут как по маслу, операция завершится успешно, а наутро тот, кто провел ее, проснется…

* * *

Я с большим удовольствием рассказал бы о смысле, содержании и ходе этой операции: может быть, кому-нибудь сей предмет и показался бы интересным. Но подобный рассказ мне не по силам: в медицине я ни черта не смыслю, никогда не учился и не работал по врачебной линии, и из всей этой премудрости твердо знаю лишь одно: что у здорового человека есть своя нормальная температура, и составляет она тридцать шесть и шесть десятых градуса по Цельсию. Такой эрудиции мне хватает. А то, что я оказался в операционной рядом с ведущим хирургом, и не только оказался, но еще и нужный совет подал вовремя — это уже, я бы сказал, совсем из другой оперы. Перед тем как отправиться в клинику и участвовать в операции, я получил, как говорят у нас в конторе, скромно и со вкусом называемой «Институт», полную накачку и совершенно четко и точно знал — нет, не знал, скорее — ощущал, в какой миг и что именно надо будет сказать, и что — сделать. Как только я это выполнил, все, что касалось операции, вылетело у меня из головы, и хорошо, что вылетело: если бы все такие разовые вливания со всякими подробностями оставались в мозгах, то и мне, и любому из моих коллег приходилось бы, из-за несовершенной конструкции человеческой памяти, таскать на плечах голову величиной с Луну, а с таким украшением трудно проходить в узкие двери.

Так что о подробностях на сей раз спрашивать меня не нужно. А то, что знаю, буду рассказывать сам, не дожидаясь команды.

* * *

…и наутро тот, кто провел операцию, проснется и за чашкой утреннего кофе с удовольствием будет вспоминать, как ему приснился сон, что называется, в руку: будто бы он прооперировал самого имярека, то есть сделал во сне то, что наяву ему придется совершить лишь через три часа, и не просто прооперировал, но вовремя заметил неожиданную опасность, то, что проспали и рентгенологи, не снимавшие пациента под таким