Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Запад, запад, запад.

— Что с этим городом? — спросила Кида. Аудун отметил, что она адресовала вопрос Тоту, не потрудившись обернуться и к нему тоже. — Я думала, что это развитый мир. А тут кажется, будто они только что выбрались из железного века. Большинство зданий каменные. Кирпичи и цемент.

— Оружие, — рассеянно отозвался Тот. — У них продвинутое оружие. Не по нашим меркам, конечно же. Еще у них должны быть впечатляющие корабельные технологии. Береговая цивилизация.

— У них даже нет спутников.

— Есть, — Тот поднес руку к гарнитуре. — Просто мало.

— Похоже, кто-то здесь читал инструктаж к заданию.

— Заткнись, Ки, — произнес Тот, не поворачиваясь. — Сир, провидческие системы «Сиргалы» фиксируют тепловой след на краю города. Она постоянно тянется в ту сторону.

Аудун был вынужден сглотнуть перед тем, как заговорить, но все равно опасался, что его голос звучит робким.

— Я тоже это чувствую. Дух машины жаждет добычи, что бы он там ни чуял.

В кабине на мгновение воцарилась тишина. Тот промолчал. Кида занялась расправой над тремя «Носорогами» Ультрадесанта при помощи шквала раскаленных добела болтерных зарядов.

Аудун прикусил нижнюю губу. Он слишком усердно пытался изъясняться, как они, теми же знакомыми терминами интерфейса титана? Они смеялись над ним?

— Так и есть, — согласился Тот. — Вот сигнал, который я имею в виду. «Сиргала» продолжает поворачивать к нему.

— На западном краю есть наши «псы»?

— Они докладывают о корабле-саркофаге. Его размеров хватит на три «Владыки войны», — он вяло приподнял плечо. — Ничего невозможного, особенно если они там без поддержки. Мне сообщают, что истребители «Завоевателя» сбивают все пехотные транспорты, какие могут.

Казалось, Тот расслаблен, но тут это произошло снова. Титан настойчиво потянул к западу. От Аудуна требовалось принять решение.

— Какой Легио нам противостоит? Обозначения напоминают несколько…

— Оберон, — ответила Кида. — Оранжево-черные полосы и символ рассеченной короны. Это Легио Оберон — то, что от него осталось после сбора на Калте.

Оберон. Оберон. Он беззвучно произнес название, и «Сиргала» снова дернулась, желая направиться на запад. Оберон. Корабль-саркофаг Оберон, готовый к выгрузке на окраине города. Столь заманчивая цель, что ее хотел сам титан. «Сиргала» чувствовала вражеский боевой дух даже на таком расстоянии.

— Мы идем на запад, — Аудун положил скользкие руки на консоль управления. — Вызвать к нам четыре стаи.

— Есть, сир, — откликнулся Тот.

Аудун запнулся, быстро проводя расчеты в уме.

— Тот, отмена последнего приказа. Вызвать пять стай.

— Это же больше четверти Аудакс, — Кида наконец-то обернулась. Она выглядела одновременно удивленной и встревоженной.

— Верно. Пусть будет шесть. И велите им собираться как можно быстрее. Мы придем туда вместе.

Тридцать «Псов войны». Хватит ли этого? Аудун Лирак был уверен, что хватит. Он был так же уверен, что многие из них не выживут, и молился Омниссии, чтобы его карьера не оборвалась во время первого же выхода.

— Тот, я хочу, чтобы ты убедился, что мы движемся при поддержке сил Легионов, готовых завершить бой после того, как мы его начнем. Пожиратели Миров, Несущие Слово — мне абсолютно все равно. Но мне нужно, чтобы у наших ног находились легионеры, готовые нанести удар. Пусть перемещаются на борту спидеров и «Носорогов». У нас будет всего одна попытка, и все нужно будет сделать быстро.

Тот не оборачивался, но в его голосе явно слышалась усмешка.

— Похоже, вы знаете, что Оберон вводит в бой, принцепс.

— Так и есть. Если только я не сильно ошибаюсь, мы скоро повстречаемся с «Коринфянином».

При этой фразе Тот и Кида обменялись ухмылками. Аудун знал историю и родословную Аудакс лучше, чем кто-либо из живущих, исключая, возможно, Вел-Хередара — «да будет почтенно его имя». Ему было известно, что Легио строился на принципе охоты — быстро появиться, выпотрошить врага и отойти до ответного удара. Он знал, что экипажи Аудакс были воспитаны и обучены сражаться стаями по пять титанов, чтобы повергать крупную дичь. Это была не просто специализация Легио — это была причина, по которой они уже стали наполовину легендарными.

И все же он никогда еще не видел двух людей, которым бы не терпелось сойтись в бою с «Императором».

У полубога в золотом и синем облачении было преимущество парного оружия, однако крозиус Лоргара давал ему дистанцию поражения, которой недоставало брату. Когда они сошлись в первый раз, не было яростного обмена исступленными ударами или мелодраматических речей о свершившейся мести. Два примарха встретились, силовой кулак ударился о булаву, и оба попятились от вспышки отталкивающихся энергетических полей. Повсюду вокруг их воины убивали друг друга, но ни один из примархов не удостоил их даже взгляда.

Лоргар смахнул с навершия крозиуса цепкую молнию разряда и медленно покачал головой в знак отрицания.

— Ты губишь песню. Ты не должен быть здесь.

Робаут Жиллиман, повелитель XIII Легиона, вперил в него полный ненависти взгляд.

— И все же я здесь.

21

ОТМЕТКА КАЛТА

НЕЖДАННОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ

КУЛЬМИНАЦИЯ

Братья сражались на каменной улице, из-под их сапог взлетали облака солонцеватой пыли. Оба воина больше не думали о гуманности и милосердии. Двое ненавидящих друг друга наконец-то бились, чтобы оборвать жизнь соперника.

Лоргар видел, что глаза Жиллимана наполнены чистейшей и безграничной ненавистью. Ненавистью, порожденной не каким-то одним событием или поступком, а химической смесью эмоций, силы которых хватило, чтобы одолеть даже самого спокойного и уравновешенного из полубогов Империума. Разумеется, в этих глазах пылала злость. Более того — ярость. Их усугубляло отчаяние, неспособность понять, почему такое происходит, а также неистовство человека, верящего, будто он в силах положить этому конец. Боль — отчего-то видеть в глазах Жиллимана боль было хуже всего — тоже вливалась в ядовитую смесь, добавляя ей горечи. Это была не чистая ярость Коракса на смертном поле, ярость брата, ставшего жертвой предательства. Эта ярость переросла в нечто более жестокое и сложное. Это была боль созидателя, творца, верного сына, который исполнял все, о чем его просили, и увидел, как дело всей его жизни нелепо и непонятно погибло впустую.

Лоргару было известно это чувство. Он познал его, когда стоял на коленях в пепле Совершенного Города, полностью уничтоженного флотом Жиллимана по приказу Императора. Впервые за все годы своих абсолютно разных жизней Лоргар Аврелиан и Робаут Жиллиман сошлись как равные.

К собственному изумлению, от которого у него похолодела кровь, Лоргар ощутил стыд. Он наконец-то увидел на лице брата подлинную ненависть, и в этот миг понял то, что ускользало от него все эти десятилетия.

Жиллиман не питал к нему ненависти. Ультрадесантник никогда не подрывал его начинания, не прятал насмешливую улыбку под маской лживого безразличия, не ощущал тайной радости, когда принижал религиозные старания Лоргара в Монархии и Великом крестовом походе.

Жиллиман не питал к нему ненависти. До настоящего момента. Теперь появилась ненависть. Появилась абсолютная ненависть, подпитываемая обилием страдания. Это была заслуженная ненависть, и из-за нее Лоргар умрет, песнь не завершится, а Ложный Император останется на троне во главе империи, которую из-за своего невежества не имеет права возглавлять.

Носитель Слова ощутил внезапную жгучую потребность все объяснить, оправдаться и поведать о необходимости всего этого ради просвещения человечества. Восстание. Война. Ересь. Правда о реальности омерзительна, но ее нужно рассказать. Боги реальны, и они нуждаются в людях. Человеческая раса может возвыситься в единстве и бессмертии как избранный народ Пантеона, или же погибнуть за грех невежества, как много веков назад умерли эльдар.

Блокируя сокрушительные удары кулаков брата, Лоргар начал проклинать песнь варпа, отвлекающую его. Она настойчиво и непрестанно звучала внутри черепа и перед глазами. Все казалось важным. Все звучало неправильно. Каждый раскатистый звон крозиуса, сшибающегося с кулаками Жиллимана, гудел не так, сбивая кульминацию, которая должна была нарастать.

Оба примарха сражались, не обращая внимания на своих воинов. Для бившихся вокруг космодесантников их богоподобные движения сливались в неразборчивое размытое пятно. Здесь разворачивался миф, для записи которого и создавался терранский орден летописцев — как двое сыновей Императора поднимают оружие, олицетворяя собой древнейшие из легенд: Акилла, разрушителя города-крепости Трой, или Галиата, гиганта из племени филистинцев. Никто и не предполагал, что герои новой эры обратятся друг против друга, и не мог предсказать их неиссякаемую злобу.