Москва закулисная - 2 - Мария Райкина

А с Берией еще интересная вещь. Пришла женщина и рассказала историю своей матери: как та, еще пятнадцатилетней школьницей, шла по улице, возле нее притормозила машина и ее увезли. Судьба девочки, слава Богу, не сломалась. Просто, как рассказала мне ее дочь, после связи с Берией родители увезли ее из Москвы. По тем временам - рядовой, но неприятный случай. А платье жены Берии мне подарили в Киеве. То самое, на которое ушло тридцать восемь метров шелка.

Вот видишь, как выстраивается театр одной женщины. Вещи можно потрогать и ощутить. Они - сгусток энергетики и что-то такое излучают, потому что особенное что-то знают. Эти женщины старше меня, умнее, и их опыт печальнее, чем мой, но это та связь времен, которую я держу в руках. Эти ощущения больше, чем просто рассказанные истории.

- Занимаясь нижним бельем, как ты относишься к своему собственному?

- Как сапожник, который без сапог. Хотя в моей жизни была одна история, когда я воспользовалась эротической силой старых бюстгальтеров. Не безрезультативно.

Шестидесятые годы... Появились колготки, которые убили чулки, белье, нижние юбки. То есть шестидесятые - это практически смерть белья. И только Мадонна вернула его, когда впервые вышла в корсете, который как бы прорывался через мужской костюм. И мода стала прокручивать все темы, которые она прожила за двадцатый век. Прокручивать, смаковать, возвращаться. Все, что накопилось в платяном шкафу за сто лет, периодически выстреливает - то корсет всплывет, то вдруг нижние юбки...

- На основе того белья, которое носят сейчас, какие прогнозы ты можешь сделать в плане социально-политических перемен?

- Ничего хорошего. Сейчас Кейт Мосс - женщина-подро-сток - отошла. Ее сменил тип вампирической тетки, такой сексуальной, манкой, зовущей - это настораживает. Может, женщин надо за-ставить переодеться или мужчин заставить повлиять на них? Чтобы сломать плавное течение моды нижнего белья к войне.

- За сколько времени ты собрала свою коллекцию?

- У меня сейчас больше трех тысяч образцов. Я смотрю на них и думаю: куда девалась эта Атлантида, которая только вчера еще была? Вот женщина ходила в этих панталонах, затянутая в корсет, утопала в кружевах и пахла пачулями. Это Книппер-Чехова. А вот уже Лиля Брик - прозрачное платье с затянутым бедром, бант в волосах. Любовь Орлова или жена Берии - в креп-жоржете, белый вытравленный цвет волос. Потом Брижит Бардо с жесткими торчащими бю-стье из гипюра и хрустящими, как бы не для жизни, капроновыми платьями. Мерилин Монро - сияющая женственность, закованная в синтетику. Какой хороший драматург над всем этим поработал! Так менять женщину! Сейчас, при всем калейдоскопе моды, такой перемены в женщине нет.

В финале этой бельевой истории я испытала потрясение, которого давно не испытывала в театре. На меня надели корсет. Ощущения - из категории острых. Не вздохнуть, не выдохнуть: теперь понятно, отчего дамочки то и дело хлопались в обморок. После того как Севрюкова затянула на моей спине множество шнурков, сама собой нарисовалась осиная талия и руки легли на объемные бедра, также неизвестно откуда взявшиеся. Я была готова к бою.

Что такое репетиция? Это пустой зал и один человек - режиссер командует, как на капитанском мостике. В черном зале тишина. Шорох. Шепот. Шепоток... Оцинкованное ведро в воздухе, как голова повешенного... Еще не развели огня. Дым от свечей клоками ползет по сцене. Он - как вуаль для королевы. Королева вот-вот появится. Неясные звуки и гулкое дыхание бездны, у которой оказались две женщины из XVI века. И до них почему-то есть дело театру "Современник". Здесь известный литовский режиссер Римас Туминас занимается сложнейшей психофизикой двух королев. В эту бездну вместе с режиссером напряженно всматриваются Марина Неелова и Елена Яковлева. Разумеется, не без помощи мужчин, устроивших королевам

Приглашение

на казнь

Странные игры странного режиссера

Оцинкованное ведро как гильотина

Неелова ходит без головы - Яковлевой связали ноги - Королевы извели пять литров воды

Театр - это сексодром - Как лучше отрубить голову - Шиллер здесь ни при чем

Справка. Римас Туминас - режиссер, выпускник ГИТИСа. Первая постановка в Москве - "Мелодия для павлина" (1980 год). В 1991 году основал в Вильнюсе знаменитый Малый театр, до прошлого года возглавлял Литовский национальный театр. Известен своими постановками в Италии, Исландии, Швеции и других европейских странах.

- "Мария Стюарт" - этто очэнь смэшная пьеса, - сказал Римас Туминас артистам на первой встрече, и все поняли, что режиссер с юмором и очень внезапный. В самом деле: как без юмора и на полном серьезе сегодня рассказывать историю о Марии Стюарт - королеве Шотландии, которая, закрутив интригу, решила спихнуть с англий-ского трона свою двоюродную сестрицу Елизавету? Что нам в тех событиях и страстях, когда своих, более страшных, хватает?

Первый акт

Его как такового и нет. Очевидно, чувство юмора литовца позволило ему шиллеровскую пьесу начать играть сразу со второго, проигнорировав первый и без комплексов почикав хрестоматийный текст.

- В пьесе очэнь много болтают, - объясняет он.

Что правда, то правда - слова, одни слова. Им Римас предпочитает жест, эффектный рисунок и завораживающий, жесткий ритм.

На сцене чернота декораций разбавлена пока что тремя оцинкованными ведрами, подвешенными на тросах. Под ними корыто, несколько стульев. Правее над сценой зависла ржавая труба с отколотым куском, как будто его выгрызли. А под трубой что-то вроде стола с зажженными свечами, от которых по всей сцене стелется легкая дымка. Все это придумала команда иностранцев - художник-сцено

граф Адамас Яцковскис и его сын Маркус, сделавший костюмы. Музыка композитора с демонической фамилией Фаустас, что отразилось на сочинении.

В странных декорациях творится нечто странное. Стиль репетиций - под грифом "секретно". То есть - тишина, режиссер не кричит, объясняет артистам все шепотом, как будто находится с ними в заговоре. Обслуга "Современника" удивляется, что даже в перерыве никто за сценой не треплется и не травит анекдотов. Таинственность усиливают любимые слова режиссера: "Ну, нэ знаю, нэ знаю..." и "Навэрно..." Он не выносит вопросов типа: "Откуда я выхожу?"

- Ну хорошо, - говорит он решительно, - в эттом месте надо... - Пауза. Но если я все объясню, мнэ не интэресно будет, - внезапно заканчивает он свой монолог.

Второй акт

В странных декорациях нет ничего постоянного. Артист Максим Разуваев, репетирующий роль Мортимера, шепотом сообщает мне, что мизансцены меняются каждую минуту.

- Но это же путает артистов. Как же вы играете?

- Это не путает. Может быть, это не очень привычно, - шепчет Разуваев, но очень интересно. И он же не суть меняет, а в форме пробует разное.

- Это очень мучительно, - говорит Марина Неелова, прикуривая сигарету. Ты не успеваешь ухватить хвост его идеи, а тебе уже предлагают голову. Я сама хожу, как без головы.

Елизавета: Чего народ мой хочет? Говорите, чего он хочет?

Берли: Головы Стюарт...

Голову рубить будут в пятом акте.

Игорь Кваша играет графа Лестера - любимца королевы Елизаветы. Вот после неудачного покушения на королеву он дрожит от страха:

Разоблачен, разгадан я. Но как

Он мог напасть на след мой?..

- Нэт, нэт, - Туминас из зала поднимается к Кваше. - Он нэ такой тяжелый... Он медвежонок, мягкий, как в детстве. Надо лэгче, еще лэгче...

Кваша на ходу перестраивается, и его знаменитый половой, то есть очень низкий голос, дает жалостливого петуха. Кваша как будто в весе потерял, и вся монументальность его пластики потекла, как мороженое на солнце. Его совсем будет не узнать, когда после встречи с Мортимером - Разуваевым он натянет на голову детскую шапочку и окончательно станет похож на городского сумасшедшего. Однако через минуту выяснится, что это всего-навсего уловка, чтобы заманить партнера в ловушку, то есть в шкаф.

Действие со шкафом тормозится, потому что режиссер с артистами Юшкевичем, Разуваевым и Квашой пытаются найти причину смерти Мортимера - задохнулся в шкафу? закололся? отравился? Даже королева подает голос, предположив, что он мог перерезать себе вены. Поиски кончины пылкого смельчака дорого обошлись артисту Разуваеву. Пытаясь из шкафа перекричать музыку: "Подлец! Но поделом мне! Как я глуп! Кто вызвал с ним меня на объясненья?", он сорвал голос. Вообще потерь хватает - одни артисты в синяках, у других порвана одежда.

- Интересно, а режиссер прислушивается к актерским предложениям?

- История такая вышла, - рассказывают артисты. - На послед-ней репетиции перед отъездом Римаса в Литву актеры задали ему вопрос: "Почему ни одно наше предложение, Римас, у вас не находит отклика? Ни од-но!" То, что ответил Римас, было убийственно своей внезапностью. Он сказал с соответствующей интонацией: "Хорошо, что вы задали этот вопрос как раз перед отъездом. Может быть, я подумаю и, не возвращаясь, пришлю вам телеграмму: "Спасибо, было приятно познакомиться. Вы очень хорошие артисты, но я очень занят теперь".