Мир приключений 1984 - К. Селихов

— А где же он, Андрюша?

— Ушел в Красную Армию, отступил с ними. Остальные дети здоровы все, мать твоя — тоже. Она в церковь в Куликовскую теперь по два раза на день ходит. Говорит, грехи ваши отмаливает и за вас господа бога просит.

— А что искали?

— Не известно это никому. Ну, не нашли, чего искали, и то ладно. Зато ты теперь за своих спокойна: живы…

Однако вскоре старик принес неприятную весть: Катю Кедрову, кладовщицу фабрики, арестовали. Видно, что-то узнали про шинельное сукно. На всякий случай Кузьмич снова сходил на Московскую улицу, к заветному подвалу. Там вроде все было в порядке. Да и то, что Катя сидит еще в арестантских ротах, свидетельствовало о том, что она ничего не сказала.

Евдокия Борисовна немного успокоилась, однако дни потянулись для нее еще медленнее, а тоска по детям не давала ни спать, ни есть. Уже две недели, как она здесь. Сколько же можно так сидеть? Наверное, все уже утихло совсем. И к ним в дом теперь, после обыска и допросов, никто не придет. Убедились ведь, что ее нет. Значит, можно уйти к своим? Только не выходить во двор днем, чтобы соседи не увидели. Вот так, все передумав и, как ей казалось, взвесив, она однажды вечером, когда Федор Кузьмич был на рыбалке, собралась, оставила ему записку и ушла домой.

Но радость свидания с семьей оказалась непродолжительной. Два дня сидела Ромашова в комнате, даже к окну не подходила, а все же каким-то образом контрразведчики узнали, что она прячется дома. Ранним утром в дверь сильно постучали. Оттолкнув бледного Василия Петровича, в комнату ворвались солдаты во главе с рыжим плотным офицером.

— А-а, мадам Ромашова! — ехидно заговорил он, увидев укрывшуюся одеялом до подбородка Евдокию Борисовну. — Ну вот, наконец-то изволили прибыть. Мы-то вас так ждали, так ждали, дождаться не могли. Ну-ка собирайся, да побыстрей, черт возьми! — резко сменил он вдруг тон. — Некогда тут цацкаться с тобой, красная директорша.

Евдокию Борисовну привезли прямо на допрос. Допрашивал ее рыжий почти целый день — упорно, то угрожая, то переходя на ласковый, уговаривающий тон. Ему, видно, во что бы то ни стало хотелось выяснить, куда спрятаны запасы шинельного сукна.

— Не знаю, ничего не знаю, — неизменно отвечала Ромашова. — Я уехала раньше, а без меня, наверное, увезли его красные, если на фабричном складе его нет.

Дважды во время допроса заходил высокий плечистый офицер со страшным лицом — почти без носа. Он молча слушал, постукивал короткой палочкой с ременной петлей на конце но блестящим прямым голенищам высоких сапог, затем так же молча, усмехаясь, уходил. В третий раз он зашел, когда рыжий, потеряв всякое терпение, бил ее изо всех сил по щекам и кричал:

— Долго будешь притворяться, стерва? Я тебя уничтожу, с землей смешаю. Где сукно, спрашиваю?

— Хватит, Николай Антонович, — негромко сказал безносый. — Отдохни. Поехали со мной. А эту… — он, казалось, несильно, но резко стукнул Евдокию Борисовну своей палочкой по голове. От удара у нее все поплыло перед глазами, и она свалилась с табуретки на пол. — Эту отошли в арестантские. Пусть посидит, может, одумается. От нас ведь никуда не уйдет…

Первое, что увидела Евдокия Борисовна, когда ее втолкнули в камеру, было бледное, изможденное лицо Кати Кедровой.

— Ой, неужели и вас захватили? — бросилась к ней Катя. — Как же так, вы ж уехали? О сукнах спрашивали?..

Ромашова кивнула.

— А я им ничего, ничего не сказала, — перешла на шепот Катя. — Им сукно очень нужно, до зарезу. Я сама слышала, когда сидела в коридоре — ждала допроса. Дверь была приоткрыта, и тот рыжий говорил с безносым. Безносый — наш симбирской помещик, полковник Баньковский. Его тут многие раньше знали. Теперь он главный палач, начальник контрразведки ихней. А рыжий — его заместитель, Логачев. Самый страшный здесь человек: мучит — жуть, до смерти людей забивает… Так вот они говорили, что мобилизуют сейчас крестьян и их срочно одеть нужно. А еще они говорили, что на этой операции можно хорошо заработать. Как я поняла, они хотят это сукно забрать и продать своим же.

— Ничего, Катя, мы хоть умрем, да ничего им не скажем. Правда?

В небольшой мазанке на окраине села было тесно и накурено. Командиры только что прослушали доклад Широкова о текущем моменте. Шел восьмой день с того времени, когда разведчики отправились в Казань. “Как там дела?” — с беспокойством думал Петр Андреевич, складывая свои бумаги. Ни на минуту не оставляла его эта тревожная мысль.

Сколько близких, дорогих ему людей замешано в этой операции — дочь, жена, сестра, Андрей… А если провалятся?.. Нет, невозможно, нельзя просто… Что же принесут ребята? Срочно нужны подробные сведения о белых тылах, особенно о Казани. Там, говорят, враги захватили золотой запас молодой Республики Советов. Неужели они его вывезли? Вполне возможно. Недаром же рассказывают, белые грузят что-то на пароходы. Да, а силы какие у них там? Вот-вот начнется большое наступление. Уже создана крепкая регулярная Красная Армия. Теперь мы вполне можем потягаться с вами, господа. Недолго вам осталось гулять по Волге…

Комната давно уже опустела, все вышли покурить на свежем вечернем воздухе, а Широков сидел, задумавшись.

— Пришел, явился! — прервал вдруг его раздумья Мельников.

— Кто, кто явился? — встрепенулся Широков. Из-за плотной фигуры командира отряда выглядывало побледневшее, обросшее бородой лицо Еникеева.

— А Андрей где, Андрей Ромашов? И Вера, Наташа?..

— Погиб Андрей, убили его гады, а жена ваша и дочка в порядке.

— Как же так, как случилось?

— Я, я виноват! — На глазах Еникеева выступили слезы. — Дайте закурить.

— Ну-ну, успокойся, садись и говори по порядку, — вмешался Мельников.

— Значит, когда мы ушли от офицерского патруля, — рассказывал Садык, жадно затягиваясь второй самокруткой, — добрались мы до Казани уже без происшествий. Город, вы знаете, торговый. Телеги с товаром, много народу, торгашей всяких — и на базарах, и на улицах шумно везде. Тут уж нам с Андреем хорошо: никто на нас никакого внимания. Ну, нашли мы домик, тот, на Арском поле. Вот нам обрадовались! Все про вас спрашивали, — обратился он к Широкову, — как себя чувствуете, как выглядите, даже что едите. А потом Андрей с Наташей пошли покупать лоток и всякую ерунду для него. А я отправился на базар — послушать, что говорят мои земляки, как им живется. Очень недовольны татары белыми, притесняют их сильно. Ну а Андрюша накупил всяких книг про сыщиков да любовь, конверты, карты игральные, еще там что-то…

На следующий день вышел он, значит, уже торговать. А я рядом крутился. Ох и ловкий он парень! Взял еще в типографии пачку свежих газет, и вовсю его торговля пошла. Так мы и бродили с ним целыми днями по улицам. Больше около штаба ходили, он даже в казармы попадал. Рассмотрели как следует этих народармейцев. Воюют они якши только с женщинами и водкой, а с нами не очень-то рвутся драться.