«Если», 1996 № 07 - Питер Бигль

В поэзии знаковые фигуры, отмечающие такой край, — Геннадий Айги, Виктор Соснора. В особенности Соснора. Свободный эксперимент со словом на всех уровнях, вплоть до новых синтаксических законов, космос языка, по сравнению с которым все поиски молодых выглядят вчерашним днем, а стихи Бродского кажутся понятными, как азбука. Может быть, при публикации таких текстов, как «Знак Зверя», нужны предварительные усилия критиков, необходимо позаботиться о некоем либретто, пересказе, компасе к произведению, который сам автор дать не может.

Крупнейший прозаик постмодернизма— Владимир Сорокин. В 1989 году этот молодой человек (тогда ему было 34 года) подвел итог русского романа за два столетия. Пародийно подвел. Он написал произведение (опубликованное в прошлом году), название которого «Роман», жанр — роман, имя главного героя — Роман. Действие происходит в середине прошлого века. Герой приезжает в деревню к тетушке, влюбляется в девушку, которая его отвергает, потом встречает другую. Стилизация под Тургенева, Лескова, Гончарова — виртуозная. От доктора-нигилиста Роман получает в подарок топор. После свадьбы он берет топор… тут стилистика романа резко меняется от классического критического реализма к хармсовскому гротеску — и убивает всех подряд.

Звали Русь к топору? Вот и получайте. Десятки страниц заполнены перечислениями: «Роман убил Анну… Роман убил Елизавету… Роман убил Ивана» Это можно толковать как иносказание: скольких же у нас в России убили и продолжают убивать.

Коллеги-критики пишут: «Постмодернистский перечень». Нет, шире. Что у нас произошло в Буденновске? В Кизляре? В какой газете полностью опубликован список погибших? То-то и оно, что ни в какой. Сорокин не считает себя моралистом, он пишет как ему пишется, но я интерпретирую его «Роман» как кошмарный итог XX века, куда вели прелестные тургеневские девушки и любимые ими революционеры… Кончилось все топором. «Роман умер» — такова последняя фраза произведения. Герой ли? Жанр? — гадать читателю. Это произведение концептуальное, синтез и пародии, и фантастики, и литературоведения — некое «среднеарифметическое» русского романа прошлого века. Сорокиным пародийно подведен итог не только русской литературы, но и в какой-то мере отечественной общественной мысли.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ?

Сегодняшняя жизнь полна штампов, которые, сталкиваясь, складываются в пародии. Все просто. Достаточно написать «Выйду замуж или женюсь. Интим исключен» — и все уже хохочут, хотя это обыкновенный монтаж из элементов разных объявлений на одну тему. Или: надеть парик «под Аллу Пугачеву» и поплясать под фонограмму — это имеет успех, потому что в зрелищном искусстве работает идея двойника. Прием эффектный, но быстро приедается. Масса пародийных и полупародийных передач на телеэкране, на эстраде — все говорит о том, что сознание заштамповалось, что идет постоянная оглядка на прошлое, осмысление — в том числе эстетическое — огромного пласта пережитого.

Цитата Маркса «Человечество смеясь расстается со своим прошлым» стала одним из приевшихся стереотипов. Жаль: Маркс был образованным человеком, а в цитате, если восстановить контекст, речь идет о пародийности Лукиана, который в свою очередь подводил итог древнегреческой литературе, еще не знавшей, что она древняя. Более точный перевод Маркса звучит так: «Это нужно было для того, чтобы человечество смеясь простилось со своим прошлым». Правильная и тактичная формулировка, оправдывающая, кстати, появление Лукиана, к творчеству которого некоторые люди до сих пор относятся как к кощунству.

Надо понимать, что литература, культура всегда растет снизу. Вершина не может висеть в воздухе. Из анекдотов, эротики, детектива, «чтива», пародии родится что-то небывалое. Этот закон, который открыли Тынянов и Шкловский, назвали канонизацией младших жанров. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда», — ахматовские строки об этом.

Наше время — время подведения предварительных итогов, но не конца. Я противник идеи конца культуры, и этому будет посвящена книга, которая готовится к выпуску в издательстве «Книжный сад». Все на свете уже заци-тировано, перепародировано, высмеяно. Остается только одно — придумывать новое.

В конце 60-х годов «Литературная газета» представила своим читателям весьма необычную рубрику < Автопародии», где именитые авторы состязались в самобичевании. Строки из автопародии Б. Окуджавы мы предлагаем вашему вниманию.

Мы убили комара. Не в бою, не на охоте,

а в домашней обстановке, в будний вечер. Видит Бог,

мы не крадучись его, а когда он был в полете…

Мы его предупреждали — он советом пренебрег.

Мы убили комара. Кто-то крикнул: «Нет покоя!

Неужели эта мерзость залетела со двора!..

Здесь село или Москва?..» И несметною толпою

навалились, смяли… В общем, мы убили комара.

Мы убили комара. Он погиб в неравной схватке —

корень наших злоключений, наш нарушивший покой…

На ладони у меня он лежал, поджавши лапки,

по одежде — деревенский, по повадкам — городской.

Михаил Тырин

МАЛЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Настала пора подведения итогов очередного этапа конкурса «Альтернативная реальность».

Напоминаем, что редакция журнала «Если» совместно Московским клубом любителей фантастики проводит его среди начинающих авторов, то есть тех, кто не имеет книжных публикаций. Жюри еще раз убедилось в том, что наша аудитория любит фантастику не только читать, но и писать.

Правда, первое пристрастие заметно сказалось не в пользу второго: и сюжеты, и характеристики героев, и манера письма часто напоминали нам что-то либо очень известное, либо «среднефантастическое». Так что выбрать произведение, отвечающее двум главным условиям конкурса — оригинальность идеи и литературные достоинства — нам так и не удалось.

Но итоги все-таки подведены.

В финал вышли москвичи Сергей Сидоров и Вадим Кирпичев, а также Валерий Королюк из Владивостока. Победителем стал Михаил Тырин из Калуги. Конкурс продолжается. Напоминаем, что объем представленных публикаций не должен превышать один авторский лист. Жюри *********************************************************************************************

Электронное средство связи, — задумчиво произнесла Аллочка, покусывая карандашик. — Восемь букв.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});