Подпольный Баку - Мамед Ордубади

- Какова обстановка в районах нефтяных промыслов и заводов? - спросил Гаджи.

- Вчера события еще не охватили промышленных районов. Только в районе Балаханов и Сабунчей был отмечен ряд убийств. Из других промышленных районов сведения пока не поступили.

Гаджи нахмурился.

- Кто возглавляет наших людей в Балахано-Сабунчинском районе?

- Там действуют ваши ребята: Борец-Пехлеван из Маштагов, буровой мастер Мешади Шабан из Ирана и житель Калакенда Гаджибала. Им противостоят вооруженные дашнаки. Нефтяные промыслы, принадлежащие армянам, охраняются вооруженными отрядами. Дороги, соединяющие город с нефтяными промыслами, находятся в руках моих солдат. Нам помогают казачьи отряды. Разумеется, все работы на нефтепромыслах полностью приостановлены. Заводы и фабрики также бездействуют. Мой доклад вам составлен на основании сведений, которые я получил сегодня до двенадцати часов. О последующих событиях будет доложено господину Гаджи особо.

Закончив разговор с хозяином дома, полковник Кузьминский удалился в комнату, предоставленную специально офицерам Сальянского полка. В комнате этой был телефон, пользуясь которым Кузьминский то и дело вел переговоры со своими подчиненными. На столе лежали исписанные листы бумаги - рапорты офицеров полка командиру и самого полковника Кузьминского - в вышестоящие инстанции.

Женя поняла, откуда надвигается угроза на Баку. Она внимательно вслушивалась в слова окружающих. Но у нее не было никакой возможности передать товарищам из Бакинского комитета все то, что ей удавалось узнавать. Живя в доме миллионера Тагиева и получая благодаря этому одностороннюю информацию, она решила, будто представители власти и в самом деле поддерживают мусульман, являются их искренними друзьями. Под влиянием всего увиденного и услышанного за эти несколько часов в доме Гаджи она начала думать примерно так: "Армяне считаются цивилизованным, талантливым народом в Закавказье. Они постоянно выступают против правительства, известны своей непокорностью. Поэтому их хотят истребить с помощью мусульман..."

Однако представившийся вскоре случай и находчивость девушки помогли ей избавиться от этих заблуждений.

До вчерашнего дня комната, отведенная для офицеров Сальянского полка, была кабинетом хозяина. Женя знала, что в спальне Соны-ханум имеется параллельный телефон, позволявший взбалмошной хозяйке контролировать все разговоры своего мужа. Вначале Гаджи протестовал против такого контроля, но в конце концов ему пришлось смириться. Сона-ханум желала быть в курсе всех дел мужа, знать, кто звонит ему и кому звонит он.

Женя вошла в спальню Соны-ханум и принялась разбирать ее одежду. Затем, улучив момент, подошла к столику, на котором стоял телефон, сняла трубку и начала подслушивать.

Полковник Кузьминский говорил кому-то:

- ... Я сделал все так, как мне приказал генерал Фадеев, Ваш "Пассаж" охраняется вооруженными казаками, а ваши магазины на Николаевской улице находятся под охраной солдат. Группа моих солдат содействует отрядам вооруженных армян на Станиславской улице. В столкновениях, которые произошли на Большой Морской и Телефонной улицах, мои солдаты вели себя очень мудро. Однако я никак не ожидал, что многие армяне будут укрывать в своих домах мусульман. Это непростительно такому мудрому и цивилизованному народу, как ваш. Обращаю ваше внимание на следующее обстоятельство: мусульмане приглашают армян в свои дома якобы для укрывания, а на самом деле зверски убивают их. Мусульмане, проживающие на Сураханской улице и в районе Молоканского сада, обманным путем заманили в свои дома десятки доверчивых армян и убили всех до единого. Согласно полученным мною распоряжениям, я делаю все возможное для того, чтобы невежественные мусульмане не вышли победителями из этих событий. Однако и вы, со своей стороны, должны воздействовать на своих людей и призывать к ответу тех, кто, поддавшись сентиментальным чувствам добрососедства, предоставляет убежище мусульманам. Как бы там ни было, господин Лалаев, можете быть уверены в моей искренней преданности вам. У меня нет возможности приехать к вам, поэтому я пришлю вам письменное донесение относительно событий, которые произошли сегодня до полудня...

Разговор оборвался.

"Что же получается? - думала Женя. - Кузьминский говорит Лалаеву то же самое, что он полчаса назад говорил Гаджи?! Разница лишь в том, что слова "мусульмане" и "армяне" поменялись местами. Каков подлец! Вернее, не подлец, а подлецы!.. Сами спровоцировали бойню, а теперь всеми средствами стараются еще больше осложнить положение в городе. Кому это на руку? Во-первых, царизму. Во-вторых, верхушке армянской и азербайджанской буржуазии, которая строит свое благополучие на трупах простых людей. Да, да царизм решил использовать противоречия, разделяющие армянскую и азербайджанскую буржуазию, и с ее помощью столкнуть лбами две нации. Вызвав кровавые столкновения, власти рассчитывают с их помощью нанести удар по рабочему единству. Кровопийцы!..."

В спальню вошла Сона-ханум и велела Жене идти в столовую прислуживать обедающим офицерам.

Хозяин дома, при всяком удобном случае называвший себя отцом мусульманской нации, а в действительности бывший одним из главных виновников кровавой бойни на улицах Баку, изъявил желание пообедать в обществе господ офицеров.

В конце обеда полковнику Кузьминскому передали телефонограмму от генерала Фадеева:

"7 февраля 1905 года. Принято в 3 часа 5 минут.

Десять минут назад нами получены сведения о том, что на стыке Баилова и Биби-Эйбата рабочие, возглавляемые известным революционером-большевиком Петром Монтиным, организовали митинг, в котором участвует около трех тысяч человек. Выступивший на митинге Петр Монтин призывал рабочих направиться в город и потребовать от властей принятия решительных мер к предотвращению армяно-мусульманской резни. Он призывал рабочих напасть на полицейское управление и резиденцию губернатора, если власти не осуществят этого требования.

Для предотвращения этой угрозы необходимо перекрыть все дороги с Баилова и Биби-Эйбата в город. Используйте для этой цели один из батальонов Сальянского полка и эскадрон казаков.

В случае необходимости, разрешаю прибегнуть к особым мерам.

Генерал Фадеев"

XXIX

В трагические дни спровоцированных царскими властями армяно-мусульманских столкновений заботу о жителях города проявлял только Бакинский комитет РСДРП.

7 февраля снова состоялось собрание революционного актива, на котором обсуждался один только вопрос: как уберечь от кровопролития рабочие окраины?

Было решено сосредоточить все внимание на районах нефтяных промыслов и одновременно выпустить обращение к горожанам, разоблачающее коварные действия царизма и разъясняющее трудящимся города, с какой именно целью власти спровоцировали кровавую бойню.

В тот же вечер были отпечатаны прокламации, призывающие трудящихся Баку к всеобщей забастовке. Сразу же встал вопрос: как доставить эти прокламации в рабочие районы? Были созданы группы из большевиков в два-три человека, каждая из которых должна была пробраться в определенный район.

Василию и Аскеру поручили доставить прокламации в Балаханы и Сабунчи.

Только под покровом ночи можно было преодолеть заградительные посты полицейских и солдат, охраняющих дороги.

Василию и Аскеру, которые неплохо знали район Балаханов и Сабунчей, удалось благополучно выполнить задание Бакинского комитета. Прокламации были доставлены по назначению.

Василий вернулся в город в три часа ночи. Войдя к себе во двор, он, как и вчера, увидел свет в своем окне.

"Значит, Сусанна еще не легла!" - обрадовался он. Девушка радушно встретила его.

- Знал бы ты, Вася, как я беспокоилась! В эти дни совсем не надо выходить из дома. Я уже потеряла надежду, что ты вернешься. Чего только ни передумала. Перестрелка в городе не прекращалась весь день. Долго ли до беды?! Не забывай: мертвого не воскресишь. Прошу тебя, не лезь зря на рожон. Я дрожала от страха до самого твоего прихода.

Василий с благодарностью посмотрел на девушку.

- Извини меня, Сусанна. Я понимаю, это неприлично отсутствовать весь день и даже часть ночи, зная, что в доме твоем гость. Поверь, я не имел возможности вернуться раньше. У меня были серьезные дела.

- О каких делах может идти речь в такие дни? Город во власти лихих людей.

- В пригороде живут мои родственники, я ходил навестить их.

- В каком районе они живут?

- В Балахано-Сабунчинском.

- Почему же утром ты не сказал мне, что собираешься ехать туда? Я написала бы записку, и ты передал бы ее моим родным. Ведь ты знаешь, они беспокоятся обо мне.

- А разве я сам не мог выполнить роль записки?

- Что, что?... Неужели ты был у наших?