Огонь и дождь - Диана Чемберлен

— Я боялась, что ты не захочешь сегодня спать со мной, — прошептала Миа, и Джефф шепнул ей что-то в ответ — совершенно неразборчивое, ведь он уткнул лицо в ее плечо, — однако она смогла уловить в его шепоте «я люблю тебя».

Посреди ночи Миа проснулась. В комнате было темно и тихо, однако вой койотов звучал так пронзительно, что казалось, их целая стая устроилась распевать свои песни прямо у нее под окном. Она перекатилась на другой бок, чтобы потеснее прижаться к Джеффу, однако ее руки наткнулись на пустые простыни.

Она встала с кровати, накинула халат и вышла из спальни. Она не нашла Джеффа в ванной, да и гостиная оказалась пустой и темной, за исключением нескольких квадратов лунного света, проникавшего через окна на пол. Однако входная дверь оказалась открытой. Миа вышла на крыльцо.

Он сидел на освещенных луной ступеньках и даже не повернул в ее сторону головы, когда она устроилась рядом. Из каньона раздалось очередное завывание, и Миа вздрогнула. Джефф не смотрел в ее сторону, однако она могла различить угрюмую складку его губ и влажный блеск пота на щеках. А может, это были слезы?

Она, повинуясь внезапному порыву, обняла его спину и прижалась щекой к плечу.

— Ты не хочешь поговорить?

Она почувствовала, как Джефф покачал головой.

— Нет, — промолвил он, однако протянул руку и зажал в горсти рукав ее халата. Миа успокоилась. Ему приятно ее присутствие.

— Это был сон, — сказал он. — Кошмар. Я увидел лица детей, погибших в огне. Я видел, как они горели. Я мог расслышать их крики. Их мольбы о помощи.

— Койоты, — сказала Миа.

— Возможно. Да, скорее всего, их вой спровоцировал этот кошмар.

Он прижался губами к ее виску, и она закрыла глаза от счастья. Она не будет спрашивать его о жене. Ни сейчас. Ни потом. Никогда. Он здесь, рядом с ней. А все остальное не имеет никакого значения.

ГЛАВА 36

Кармен аккуратно подрезала стройные стебли розовых кустов у себя в саду и взглянула на часы-браслет. Менее чем через час ей надо будет ехать на работу, и она старалась не думать о том, что ей предстоит. Сегодня утром, когда она еще не успела подняться с постели, ей позвонил Крейг Морроу и сообщил о катастрофе. Маленький школьный автобус — один из тех, что развозят детей по всяким летним мероприятиям, — не удержался на повороте дороги над водоотстойником и опрокинулся в каньон. Погиб водитель и трое детей. Крейг хотел встретиться с ней на месте происшествия в десять часов, когда туда прибудет подъемный кран, чтобы извлечь остатки автобуса со дна ущелья. Ей предстояло взять интервью у членов семей, которым принадлежали погибшие дети, и привнести в репортаж элемент человеческой трагедии, дабы сделать его более интересным.

Это выглядело словно экзамен, причем такой, про который Кармен не смогла бы уверенно сказать, что справится с ним. Впервые со дня своего возвращения на работу она почувствовала, что ее силы на исходе. Она не сможет этого сделать, она не сможет смотреть на обугленную землю, на которой в муках погибали дети, не сможет беседовать с семьями, чья боль утраты так свежа, чьи душевные раны так мучительно кровоточат. Однако она согласилась встретиться с Крейгом, с усилием произнося каждое слово и надеясь лишь на то, что, когда острота первого испуга пройдет, она сможет взять себя в руки и спокойно выполнить свое обещание. Она подумала было, что возня с розами успокоит ее, но каждое движение вызывало у нее очередной приступ тошноты.

Казалось, солнце печет сегодня еще беспощаднее, чем обычно. Почувствовав, как начинает саднить кожу у нее на щеках, Кармен оставила на земле обрезанные стебли и поплотнее надвинула на лоб свою широкополую шляпу. В этот миг она заметила приближающегося к ней Джеффа Кабрио. Он как раз пересекал полосу мертвой иссушенной земли между его коттеджем и садом, его шаги были широкими, хотя и неторопливыми. Кармен почти бессознательно принялась расправлять рукава своей кофты и возилась с застежками на запястьях, когда Джефф оказался рядом с ней.

Он уселся на край одной из клумб и внимательно окинул взглядом сад.

— Вы немало поработали со своими розами, — сказал он. — В ваших условиях почти невозможно добиться того, чтобы они не только росли, но и цвели к тому же.

Кармен скептически разглядывала его. Далеко позади него, над вершиной горы Паломар, небо алело от пожара, бушевавшего в покрывавших гору лесах. На этом необычном фоне фигура Джеффа казалась сошедшей с картины художника-сюрреалиста.

— Благодарю вас, — произнесла она наконец.

Он поднял с земли садовые ножницы и принялся измельчать ими обрезанный конец стебля. Потом снова выпрямился и, щурясь от слепящего солнца, посмотрел на нее.

— Я вчера видел Дастина, — сказал он.

Она невольно подняла руку к горлу, словно защищаясь.

— Вы… что вы хотите этим сказать?

— Мне необходимо было поехать вчера в Сан-Диего, и Крис предложил мне составить ему компанию По дороге мы становились в доме ребенка и провели там некоторое время в обществе вашего сына.

— Понятно. — Ее щеки пылали. Она опустила голову. До сей поры никто не отважился напомнить ей о Дастине как о ее сыне. Никто, кроме Криса, да и тот предпочитал обходиться недомолвками. Кармен провела рукой, затянутой в садовую перчатку, по сухой земле вокруг розового куста. — Крис рассказал вам, почему он стал таким, как есть?

— Да.

У Кармен перехватило дыхание. Неожиданные откровения Криса перед чужим человеком она восприняла как предательство.

— У этого типа отсутствует стыд.

Джефф выразительно зажмурил глаза.

— Он переполнен стыдом. Стыдом и раскаянием.

— И все равно он не должен был ничего вам рассказывать, — взглянула на него Кармен из-под полей своей шляпы. — Моя жизнь совершенно вас не касается.

— Тогда как моя является публичным достоянием?

Она вздохнула, чувствуя, как по ее губам пробежала тень улыбки.

— Справедливо.

— Вы помните, вам сказали, что он умрет, а он не умер, — горячо заговорил Джефф, весь подавшись вперед. — Так вот, поверьте мне, он и сейчас не собирается умирать — по крайней мере в скором времени.

— Послушайте, Джефф. — Она, словно защищаясь, вскинула руки. — Я не в состоянии разговаривать об этом прямо сию минуту. Меньше чем через час мне предстоит встреча с несколькими семьями, только что понесшими тяжелые утраты, и я не способна сейчас думать ни о чем, кроме этого. Пожалуйста, постарайтесь выбрать более подходящее время для своих лекций о материнстве.

Джефф не сводил с нее глаз, и в его взгляде чувствовалось недоверие.

— Вы имеете в виду перевернувшийся автобус с детьми?

— Да.

— Вы собираетесь травить своими вопросами родителей, всего пару часов назад потерявших своих детей?! — Его голос срывался на визг.

— Черт вас возьми, у меня нет выбора! — Она внезапно задохнулась от подступившего к горлу рыдания и поняла, что чуть не потеряла над собой контроль. Стараясь овладеть своими эмоциями, она более спокойно продолжила. — Я уверяю вас, мне точно так же претит то, что сейчас предстоит сделать. Мне становится дурно, стоит лишь об этом подумать. — Она почувствовала надрыв в своем голосе и могла лишь надеяться, что Джефф этого не заметит.

Но он заметил.

— Так не делайте этого, — мягко сказал он. Она стянула с рук перчатки.

— Они уволят меня. — Она старалась смотреть Джеффу прямо в глаза. — Они скажут: «О, она стала слишком нежной для нашей работы». И я опять все потеряю.

— Придумайте что-нибудь. Скажите, что вы больны.

— Ну, это может сработать в том случае, если я буду звонить им, лежа на смертном одре, — мрачно пошутила она. — Им нужен горячий репортаж с места катастрофы.

Она положила свои перчатки одна на другую и принялась старательно их разглаживать, между ними повисла неловкая тишина. Джефф обернулся и посмотрел в каньон. Позади, над ею головой, небо слегка смягчило свой кроваво-красный оттенок.

— А вы не такая уж плохая, знаете ли, — наконец произнес Джефф. — Вы просто задавили в себе способность чувствовать сострадание к своим ближним, пока это не понадобится вам для практических целей.

Кармен покачала головой.

— Никто — будь это мужчина или женщина — не смог бы продержаться в нашем бизнесе, слишком увлекаясь состраданием. И я делаю лишь то, что обязана делать для своей работы.

— М-м-м. — Джефф провел рукой по раскаленной от солнца гальке. — Но какой ценой вам это дается?

У Кармен пересохло в горле. Она была больше не в состоянии вынести этот допрос.

— Джефф, пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Ну что ж — Джефф кивнул, оттопырив губы, поднялся и снова взглянул на нее сверху вниз. — Только когда соберетесь брать интервью, постарайтесь хотя бы на миг поставить себя на место тех родителей, — сказал он.