Сценарий «Шербет» - Виталий Сертаков

— Пожалуй, ничем, о вас наслышана вся страна.

— Вот видите… — Мужчина в шезлонге с хрустом потянулся. — Я — счастливый человек.

Его лицо закрывает сомбреро, по загорелой волосатой груди порхают клыкастые махаоны. Полонский впервые видит человека с таким оригинальным цветом кожи; верхняя часть туловища раскрашена, как шахматное поле, а ноги, напротив, загорели в полоску. Хотя, скорее всего, хозяин бунгало не загорает вовсе, а пользуется кремами и «мейкапом». Его лицо действительно известно доброй половине молодежи страны, той половине, что сходят с ума от медиативного рока.

— Мне наплевать на репутацию, но кое-что следовало бы уладить. Оба мои адвоката погреются тут с нами, вы не против?

Легкий кивок в сторону порхающих простыней скринов. Оттуда казенно улыбаются двое в черном, застегнутые на все пуговицы. Последний писк моды для публичных людей называется «мой адвокат всегда со мной». Не слишком дорого и очень эффективно, особенно во время публичных выступлений, когда одно слово может стоить скандала.

— Я не против адвокатов, но характер беседы настолько конфиденциальный…

— Зато я раздену вас и вашу лавочку до нитки, если хоть одно мое слово подвергнется цитированию без письменного разрешения.

Янушу так и не удается определить, прослушивает ли кто-нибудь беседу. Скорее всего, его визави блефует. Гирин клятвенно обещал, что убедит рок-кумира не записывать встречу.

— Договорились. господин Ласкавый… Я могу называть вас так?

Примирительный жест двумя пальцами в ответ. Ни «да», ни «нет». Тропическое солнце прижигает дознавателю спину. Самым умным было бы скинуть одежду, но никто раздеться не предлагал. Он примчался сюда прямо с рейса и теперь с тревогой ощущал, как даже в толстых ботинках начинают плавиться ступни. На владельце бунгало удобные сандалии с охлаждающим реагентом в подошве.

— Почему вы купили у нас «Нугу»? Это первое ваше приобретение в области персональных шоу?

— Первое, но мне в кайф.

— Могу я спросить, почему вы не приобрели «Лукум» или другую вариацию «Шербета»?

— Потому что мне в кайф.

— Ясно…

Дознаватель отирает пот со лба. Чемоданчик с собраным и готовым к использованию скраббером ждет возле ног. Половину дороги Януш штудировал инструкцию, которую как будто нарочно написали с издевкой. Добрая половина терминов предназначалась только для спецов разведки, а обещанных практических рекомендаций не было вовсе. Человек «со стороны» вообще не понял бы, с чем столкнулся.

Потому что скрабберов не существует. Януш помнит коротенькое слово, которое в аэропорту прошептал ему на ухо незнакомый мужчина со свертком. Януш произнесет это слово в микрофон своего скрина, в случае если скрабберу будет угрожать похищение. И через несколько секунд, даже если воры будут увозить прибор на скоростном планере или катере, вся его электронная начинка превратится в запеканку, сплошную пористую глыбу.

Если Януш не успеет сказать слово, он наберет несколько цифр. Их тоже бархатным голосом подсказал мужчина, подсевший за столик в зале ожидания. У Януша очень хорошая память на лица, но среди подчиненных Гирина этого человека он никогда не встречал. Мужчина тонкой губой прикасался к поверхности кофе, листал журнал и показывал Янушу в журнале расписание самолетов. Он деловито что-то подчеркивал, но говорил при этом совсем не о самолетах. Он говорил о том, что скраббер ни при каких обстоятельствах не должен попасть в чужие руки. Что если не удастся сказать заветное слово или набрать комбинацию цифр, даже это не беда. Главное — после прилета и получения багажа немедленно уединиться, собрать прибор из шести частей, разложенных по разным углам чемодана, и приложить ладонь к опознавателю на рукоятке.

После этого чемодан становится братом и другом, нельзя отходить от него больше чем на пять метров. То есть отойти можно, но скрин немедленно подаст сигнал, свистнет в ухо. Спустя десять секунд свистнет вторично, и скраббер расплавится.

Если случится так, что чемодан не дадут унести дальше пяти метров, а также зажмут рот и свяжут руки, следует быстро и спокойно выбрать способ самоубийства. Возвращаться в Россию и планировать дальнейшую деятельность не рекомендуется.

Мужчина с тонкими губами произнес это все своим бархатным голосом, не отрывая глаз от журнала. Януш тоже кивал, следил за узорами маркера и улыбался, если улыбался собеседник. У собеседника была очень ровная гладкая кожа, несомненное следствие качественного «мейкапа», а на ладонях чуть отсвечивала прозрачная пленка. Когда кофе закончился, Януш переложил сверток в чемодан.

— Вопросы? — Мужчина скатал журнал и спрятал его за пазуху.

Туда же, за пазуху, в пакетик, перекочевал одноразовый стаканчик и скомканная салфетка. Бархатный сказочник не оставлял после себя ни малейших следов, и производил все манипуляции столь же непринужденно, как обычный человек размешивает в кофе сахар.

Это был единственный момент, когда Полонский испугался.

— Один вопрос, — сказал он. — Такие меры безопасности разработаны специально для той вещи, что я получил? Мне это интересно чисто в профессиональном плане, — быстро добавил он, не видя никакой реакции на свои слова. — Признаюсь, я никогда не сталкивался…

— Такие меры осуществляются с любым нашим оборудованием, — вежливо ответил незнакомец. — Приятного вам отдыха, большой привет другу.

И растворился в толпе…

Теперь Полонский чувствует, что скатывается к легкому безумию. Ему все время кажется, что до чемодана больше пяти метров. Невозможно постоянно держать в руке, а если поставишь, кто-то непременно норовит схватить и передвинуть. Таксист в аэропорту, служащий в бюро информации, официант в кафетерии.

— Кстати, — говорит Ласкавый, — что вы носитесь со своим чемоданом? Бросьте его там, в домике, никто не возьмет…

Такое ощущение, что стало жарче. Бунгало стоит посреди островка восхитительно правдоподобных джунглей, вся идиллия прикрыта сверху огромным колпаком. Огороженные сеткой, бормочут какаду и фазаны, с пятиметровой высоты лениво осыпается водопад, в знойном воздухе колышется миниатюрная радуга.

Стены купола на две трети представляют собой аккумулятор. Он вырабатывает достаточно энергии для автономного существования этого маленького закрытого царства. На краю песчаной косы, вдоль узкой полоски джунглей разбросано несколько десятков таких же защищенных оазисов. Внутри них можно менять микроклимат по своему усмотрению, там циркулирует всегда идеально чистая опресненная вода. Если снаружи ветра приносят нефтяные пятна или начинают трещать датчики радиоактивного заражения, власти приостанавливают курортный сезон и проводят тотальную уборку. С недавних пор, после гибели танкеров и протечек старых ядерных захоронений, тревоги на курортах случаются все чаще. К ним почти привыкли, все равно здесь триста солнечных дней в году и потрясающая морская охота. От запретов страдают все, кроме гостей и жителей странного поселка. В куполах функционируют все системы жизнеобеспечения, привычные в мегаполисах, туда под землей протянуты трубопроводы и кабели, поддерживается достаточный запас пищи, спиртного и всего необходимого. Система «олл инклузив» отточена до совершенства. Круглосуточно вентилируется воздух и очищается вода в бассейнах и саунах. Невидимые и бесшумные туземцы подметают отгороженные пляжи, проверяют заряд батарей в батискафах и скутерах, гоняются за каждым брошенным окурком. Там, снаружи, за полупрозрачными стенами, загорают и купаются тысячи туристов попроще, и Полонский, пока летел на такси вдоль берега, не заметил особой разницы в качестве воздуха. Разница в другом.

Обитатели куполов не могут без словосочетания «олл инклузив». Полонский где-то читал, что полвека назад это сочетание обозначало совсем иное. Тогда смысл чаще соответствовал содержанию, и люди проще общались между собой. Теперь «олл инклузив» стал стилем жизни, он подразумевает максимум удобств, оплаченных заранее, он подразумевает особую культуру поведения. Совсем не обязательно каждому богачу соответствовать этому сибаритскому стилю, но войдя в круг, не следует его покидать. Единожды выпав из «инклузива», единожды допустив братание с толпой, ты оказываешься вычеркнут.

Ласкавый берет со столика фужер с коктейлем. Кусочки льда сталкиваются в молочной пене. Столик сделан из кедра и ореха как минимум полтора века назад. Фужер из первоклассного германского хрусталя. Янушу приходит в голову, что молоко в коктейле получено от коровы-медалистки.

— Я заранее прошу прощения за такой вопрос… Услышав о нашем шоу, вы обрадовались возможности воплотить свои фантазии?

— Не за что просить прощения, мне нравятся покладистые подружки. Сами знаете, нынче такую днем с огнем не сыскать…

Где же она, думает Януш, неужели девушка не с ним?..