Миры Роберта Хайнлайна. Книга 4 - Роберт Хайнлайн

Наиболее интересной Хью показалась система наследования (не считая того, что, как он выяснил, его статус согласно закону и обычаю равнялся нулю). Семья была всем, браки — ничем. То есть последние существовали как таковые, однако особенного значения не имели. Наследование происходило по женской линии, но властью наделялись только мужчины.

Эта закавыка смущала Хью, пока в один прекрасный день все не стало на свои места. Понс являлся Лордом-Протектором, так как был старшим сыном чьей-то старшей дочери, старший брат которой был Лордом-Протектором перед Понсом. Таким образом, наследником Понса становился старший сын старшей из его сестер — титул передавался от матери к дочери непрерывно и бесконечно, причем власть сосредотачивалась в руках старшего брата каждой из наследниц. Кем был отец Понса, совершенно не имело значения, и еще меньшее значение имело то, сколько у него было сыновей, поскольку ни один из них не обладал правом наследования. Понс был преемником брата своей матери, а его наследником должен был стать сын его сестры.

Хью понимал, что при подобной системе функции и роль брака сводились к минимуму, но семья приобретала исключительно важное значение. Женщины (Избранные) теперь никак не могли быть недооценены. Они обладали в обществе значительно большим весом, чем мужчины, еще и потому, что правили посредством своих братьев, — это было освящено религией. У единого Бога — Всемогущего Дяди — имелась старшая сестра, Мамалой Вечная, настолько святая, что ей даже не осмеливались молиться и имя ее никогда не поминалось всуе. Она являлась могущественным воплощением Женщины, давшей жизнь всему сущему.

У Хью создалось впечатление, что он когда-то уже читал о таком порядке наследования — от дяди к племяннику по женской линии. Справившись в Британике, он с удивлением обнаружил, что такая система доминировала то в одной культуре, то в другой в разные времена на всех континентах.

Великое Изменение имело место, когда Мамалой наконец преуспела, — действуя, как всегда, опосредованно, — в объединении всех чад своих под одной крышей. Назначив ответственным за все их Дядю, она удалилась на покой.

Хью так прокомментировал это:

— И Господь помог человеческой расе!

Хью с нетерпением ждал, когда Их Милость изволит послать за ним. Прошло уже два месяца со дня их появления здесь, и Хью начал опасаться, что у него никогда не возникнет возможности попросить о свидании с Барбарой. Не исключено, что Понс, когда к нему стали поступать тексты, потерял к переводчику всякий интерес. Перевод же всей Британики потребовал бы нескольких жизней. Хью решил ускорить развитие событий и в один прекрасный день отправил Понсу письмо.

Неделю спустя Лорд-Протектор вызвал его. Мемток явился к Хью с этим известием, приплясывая от нетерпения, но тем не менее настоял, чтобы перед аудиенцией Хью помылся, обтерся дезодорантом и надел чистый балахон.

Похоже, Лорду-Протектору не было никакого дела до того, как пахнет Хью: он явно был занят чем-то другим. Хью стоял молча и ждал. Здесь же была и Грейс. Она возлежала на диване, возясь с кошками и жуя резинку. Миссис Фарнхэм только раз взглянула на человека, когда-то бывшего ее мужем, и больше не обращала на него никакого внимания, если не считать того, что на лице у нее застыла затаенная улыбка, которую Хью знал очень хорошо. Он называл ее «канарейка, съевшая кота».

Док Ливингстон спрыгнул с дивана, подошел к нему и потерся о его ноги. Хью знал, что он не должен на это реагировать, терпеливо ожидая, когда Понс заметит его присутствие… Но ведь кот долгое время был его другом, и он не имел право забывать это. Хью наклонился и погладил Дока.

Небеса не разверзлись. Их Милость не обратил внимания на нарушение правил.

Наконец Лорд-Протектор соизволил подать голос:

— Мальчик, иди сюда. Что за чушь ты там пишешь насчет того, что я смогу делать деньги на твоих переводах? И с чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в деньгах?

Хью, со слов Мемтока, знал, что ему, как Главному Управляющему, приходится много экономить и выкручиваться с деньгами, выделенными на ведение столь обширного хозяйства, поскольку жизнь с каждым годом становится все дороже и дороже.

— Да будет угодно выслушать Их Милости ничтожное мнение их ничтожнейшего слуги…

— Оставь этот цветистый стиль, черт тебя подери!

— Понс, там, в мире, откуда я пришел, во все времена не было человека, богатого настолько, чтобы ему не нужно было денег еще больше. Обычно бывало так: чем богаче человек, тем больше денег ему требовалось.

Лорд улыбнулся.

— Я вижу, ты занят не только поглощением Счастья, но и стараешься размышлять. Ты прав: положение вещей остается таковым и в наши дни. Ну и что же? Что ты придумал? Давай выкладывай!

— Сдается мне, что в энциклопедии есть информация, с помощью которой можно было бы извлекать выгоду. Технологические процессы и тому подобное… иными словами, все, что было утрачено людьми за последние два тысячелетия, но сейчас могло бы давать доход.

— Отлично, займись этим. То, что ты посылал мне до сих пор, — конечно то, что я успел прочесть, — вполне удовлетворительно. Но очень много тривиального. Например: «Смит, Джон, родился и умер… политик, который успел сделать очень мало, а то, что успел — очень плохо». Понимаешь, о чем я?

— Думаю, что да, Понс.

— Отлично. Тогда отбрось весь этот хлам и подыщи мне три-четыре идейки, из которых я бы мог выжать деньги.

Хью колебался. Понс спросил:

— Так что, ты понял меня?

— Мне, наверное, понадобится помощь. Понимаете, я ведь не знаю, что творится за стенами дворца. Мне известно только то, что делается под лестницами. Я думаю, тут мог бы помочь Джо.

— Каким образом?

— Я так понял, что он путешествовал с вами и много видел… Скорее всего, именно он мог бы указать проблемы, заслуживающие внимания. Пусть он отметит соответствующие статьи, я их переведу, а уж вы будете судить, стоит ли с этим связываться. Я могу изложить для вас их содержание вкратце, чтобы вы не теряли времени на незначительные подробности, тем более если данный предмет не заинтересует вас.

— Неплохая идея. Я уверен, что Джо будет просто счастлив помочь. Хорошо, присылай энциклопедию. Все.

Хью был отпущен так скоро, что даже не имел возможности попросить свидания с Барбарой. Правда, он все равно не стал бы рисковать, упоминая ее имя в присутствии Грейс.

Сначала он хотел найти Дьюка и рассказать, что он собственными глазами видел его мать раздобревшей и счастливой, но потом решил этого не делать. Дьюк мог поставить под сомнение правдивость сообщения тем более, что Хью не виделся с Грейс с глазу на глаз.