Ночь падающих звезд. Три женщины - Яннауш Дорис

— Пожалуйста, кричите себе на здоровье! — отрезал Франц. — Я даже не против, чтобы пришла полиция: мне самому не придется идти туда — даже экономлю время — и., давать показания.

— Давать показания? Против меня? Что еще за показания?! — Тина совсем растерялась — Вы, должно быть, сошли с ума.

— Да, я и впрямь был чокнутым, когда поддался на ваш дешевый трюк с этим проклятым объявлением о знакомстве и браке. — Он, гневно прищурясь, сверлил ее взглядом. — Потому что мне, видите ли, понравилась ваша «открытая» улыбка, ваш «честный и открытый» взгляд. Ха-а! Надо ж так купиться! Вижу, как хорошо вы себя здесь чувствуете — «одна в незнакомом городе». Как раз, как чувствовал себя тогда я, — действительно, чужой и одинокий здесь.

— Ах, вот оно в чем дело, это объявление… — Тина поперхнулась: и как этот человек ее нашел? Что ж ей теперь делать? — Видите ли, я вам сейчас все объясню.

— Вот как? Жду с нетерпением. — Нидермюллер с иронией усмехнулся.

Тина выключила радио, подошла к окну и отвернулась — ей трудно было столь долго выдерживать укоризненный взгляд этого парня.

— Я однажды прочитала объявление, в котором предлагались знакомства для серьезных отношений. Тогда у меня были материальные затруднения. Я позвонила в редакцию, и мне предложили подзаработать: им нужны были фотомодели для брачных объявлений. Сегодняшние агентства, объяснили мне, могли бы, конечно, публиковать фотографии женщин, которые хотят завести определенные знакомства, но по понятным причинам люди не хотят, чтобы их фото появлялись в открытой печати: пойдут разговоры — соседи, коллеги по работе, друзья… Скажут, вот, мол, такая-то ищет себе «друга жизни». Поэтому, сказали мне, агентства подбирают фотографии, которые представляют определенные типы женщин, чтобы показать их заявителям, но отнюдь не для публикации. — Тина повернулась к нему лицом и огорченно добавила: — Я им поверила, разрешила меня сфотографировать, получила за это деньги. А то, что они потом сотворили, произошло, поверьте, не по моей вине!

— Ах, не по вашей вине! — Франц даже засмеялся. — У вас все вышло так просто, а я потерял на этом 300 марок. Что получил взамен? Отказ! «К сожалению, Мартина уже сняла свое объявление». А когда я потребовал назад мои марки, меня просто высмеяли. — Франц тяжело вздохнул. — «Надо быть осмотрительнее, парень, неужто ты веришь в эти сказочки?» Выходит, и вы наивно поверили в их байки про фотообразцы?…

— Наивно? Может быть, — вздохнула Тина. — Но еще наивней оказались вы: отсчитать триста марок за адрес, которого нет.

Они долго стояли друг против друга, как удав и его жертва, пока, наконец Тина, не выдержав взгляда Франца, отвела глаза.

— Вообще-то вы правы — мне надо было догадаться, что здесь не совсем чисто, но… мне так нужны были тогда деньги. Впрочем, если бы я не согласилась сфотографироваться, то на моем месте оказалась бы другая.

— Выходит, все так просто… — не мог скрыть досаду Франц.

— Да, просто именно для меня!

Тина уже начала злиться на этого настырного типа. Неудивительно, что такой недотепа стал искать себе подругу по объявлению. Ему бы еще такую, чтоб не надо было с ней даже разговаривать.

Она села на диван, поджала ноги и положила голову на колени. Не так-то все это просто было и для нее, как думает этот тип. Конечно, совесть ее была неспокойна.

— Мне, действительно, жаль, что так вышло!

Минуту оба молчали. А когда Тина подняла голову, он вдруг сказал:

— А знаете, я тогда в самом деле влюбился в вас по фотографии. Сразу же! Ваш взгляд… Улыбка… Мне тогда показалось, будто знаком с вами уже сотню лет. Я больше ни на кого не смотрел. В мыслях был только с вами. И мне стало так больно, когда понял, что все это обман…

— Но послушайте, ведь я же не обманщица. И никогда не была ею. Понятно, что я не столь много получила денег за фото, сколько потратили вы… Но если речь идет о ваших трехстах марках, я, может быть, смогу вам вернуть их.

Франц Нидермюллер разочарованно взглянул ей в глаза, покачал головой и холодно произнес:

— Выходит, до вас не дошло… Да при чем тут эти проклятые деньги! — И шагнул к выходу.

Через несколько секунд в дверь снова раздался звонок. Тина вздохнула: неужто это снова он? Чего он, в конце концов, хочет? Она рванула дверь, но вместо Франца Нидермюллера перед ней стояла Герда.

— А, это ты! Почему звонишь, ведь у тебя же есть ключ.

— Во-во! Откроешь тут! От тебя вырвался какой-то тип, прямо чуть не перескочил через меня. Откуда я знаю, может, у тебя какая-то тайная оргия или уже прячешь труп?

— Труп? И впрямь что-то вроде этого. А еще у меня труп в подвале — я о нем просто забыла!

Тина приняла от Герды сумку с покупками и провела ее на кухню. В сумке были бутылка безалкогольного шампанского, шоколад с начинкой и три артишока.

— А шампанское с «алкой» и длинные белые батоны принесет Ирина, — сказала Герда. — Я только что с ней говорила по телефону. А ты вроде собиралась угостить коктейлем. Не забыла?

— Уже в холодильнике. — Тина залила воду в кастрюлю и поставила на плиту. Тут раздался звонок, и она пошла открывать.

Пришла Ирина.

— Привет подружкам! — Она обняла Тину, затем Герду.

— Приветик! — коротко бросила Тина и снова скрылась на кухне, чтобы опустить артишоки в кипящую воду.

— Что с тобой? Кто-то тебя подзавел?

— Это из-за трупа… Правда, пока живого — он чуть не сбил меня с ног на лестнице!

— Какой-то тип, да? — Обе женщины обменялись взглядами и уставились на Тину.

— Обрадовались! Совсем не то, что тут Герда вообразила. Этого «типа» я до того ни разу не видела. И не сверлите меня глазищами!

Она взяла три тарелки, приборы, поставила на стол и села, подперев щеки ладонями.

Ирина и Герда тоже уселись, но последняя не унималась:

— Если ты его не знаешь, то, что он делал в твоей квартире?

— Да он просто ворвался! Отодвинул меня в сторону и запер за собой дверь. Я от него чуть умом не тронулась. Можете мне поверить. — Тина встала, достала шампанское и разлила по бокалам. Затем стала рассказывать о случае с фотографией с агентством и закончила: — Я уже давно обо всем этом забыла, ведь прошло аж четыре года!

— А как же он тебя нашел?

Тина только пожала плечами.

— Самой хотелось бы знать — просто ума не приложу.

Ирина подняла бокал.

— Хватит хандрить! Парень этот уже ушел, Тина успела оправиться от страха. А мы так редко все вместе встречаемся, что не стоит портить настроение из-за пустяков. Так содвинем же бокалы. За нас! Прозит!

— А где ребята? — спросила Тина, у которой явно поднялось настроение.

— С ними Бернд занимается. А я сейчас на пути к занятию гимнастикой для беременных. Наша «дорогая фрау Мартуссен» не могла прийти из-за приема у врача. Так что пусть он теперь сам хлебнет, что значит возиться с детьми.

Тина с удовольствием восприняла это.

— Ты молодец? Прямо не узнать тебя…

Позже, когда Герда вышла из комнаты, она заметила Ирине:

— Знаешь, я чертовски беспокоюсь за нее. Представь себе — этот тип, который меня осаждает… и Герда совсем одна здесь. Если что случится, я не прощу себе.

— Ты и впрямь полагаешь, что он снова заявится?

— Не знаю. Скорее всего нет. Но мало ли что… Оскорбленные мужчины способны на все.

Ирина свернула на песчаную боковую дорогу и с сомнением покачала головой:

— Определенно мы заблудились! — сказала она.

Вместе с Симоном, Гарди и Рики они направились в хозяйство, где можно было покататься на пони. Это где-то между Браунау и Виттибройтом. Ребята хотели однажды провести там выходной и даже раздобыли где-то адрес.

— Мой приятель Тони уже был там, и ему все здоровски понравилось, — заявил тогда Рики и вручил ей рекламный проспект.

К сожалению, описание подъездных путей туда оказалось довольно путаным, а по дороге не встретилось ни единой души, у которой можно было бы что-то узнать.

Сомнительно, чтобы в этом всеми забытом месте, кроме птиц да зайцев, вообще кто-нибудь встретился, озабоченно размышляла Ирина и была очень удивлена, когда после поворота у какого-то проржавевшего забора вдруг увидела маленькую девочку. В руке у нее была палка, а лицо выражало такую отважную решимость — ну прямо миниатюрный Робин Гуд! На траве перед ней лежала чем-то наполненная сумка, очевидно вещичками, которые оказались важными вот для такой шестилетней путешественницы.