Девианты - Таня Танк

— Конечно, на жратву не хватит, если бухлом постоянно затариваться! — как всегда громогласно объявила Рыкова.

— Бухлом?! Это так вы называете микродозу благородного слабоалкогольного напитка? — опять взвилась Крикуненко. — А вот вы, дорогуша, что ни вечер, мартини на кухне хлещете да по две пачки в день искуриваете. И я, заметьте, не спрашиваю, откуда у вас деньги на столь буржуазный образ жизни!

— Давайте не будем лаяться, — не поворачивая головы в сторону Рыковой, предложила Алина. — Анжелика Серафимовна, скажите же, наконец, что вас на это толкнуло? Была же какая-то причина.

Тут Крикуненко зашмыгала носом и отрывисто выпалила:

— Да! Была! Очень веская причина! Мне хотелось есть! Очень хотелось есть!

— Здрасте, я ваша тетя! — хлопнула себя по бедрам Рыкова. — А пожрать себе купить не судьба, что ли?

— Я специально не покупала!

— Да мы уж поняли, что хитрожопость расцвела в вас буйным цветом, — продолжала Зина.

— Ах, вы так и не разобрались в движениях моей души! — возвысила голос Анжелика. — И где вам, безмозглой кукле, сообразить, что с утра у меня никогда не бывает аппетита! А когда он просыпается к обеду, я терплю. Страдаю, мучаюсь, стенаю, но голод неумолим, и к четырем пополудни я капитулирую в битве с ним…

— Но зачем терпеть? — недоуменно спросила Корикова. — Почему не сходить на обед? Или, если не успели, перехватить пару пирожков в буфете?

— Пирожков?! — выкатила глаза Крикуненко. — Вы бы еще сказали — чипсов! В том-то и дело, что я не питаюсь подножным кормом! Покойная матушка сызмальства внушала мне, что уважающая себя дама должна блюсти талию. И как видите, мне уже за тридцать, а талия у меня как у Людмилы Марковны Гурченко времен «Карнавальной ночи».

И Анжелика развела руками, дабы все могли оценить стройность ее стана.

— А толку-то в такой талии, если нет ни жопы, ни титек, — хмыкнула Рыкова. — Сушеная вобла.

— Талия, действительно, замечательная, — тактично заметила Корикова. — Но насколько мне известно, люди, озабоченные стройностью, никогда не будут есть копченую колбасу, доширак и йогурты. Вы бы хоть яблоко что ли взяли!

— Жрите сами свои яблоки! — Крикуненко уже не стеснялась в выражениях. — Когда от голода темнеет в глазах, яблоки — это последнее, что может пожелать измученный организм. Он, стервец, требует мяса, макарон, сыра! Но неужели, находясь в здравом уме, я могу приобрести эти вреднейшие продукты? О нет! А поскольку никто из вас не носит на работу ничего диетического, мне приходилось довольствоваться тем, что было. О, в такие минуты я, наверно, не побрезговала бы и куском пиццы, и сосиской в тесте!

— Ну вот, мы еще и виноваты оказались — не тем питаемся, — сухо сказала Корикова. — Я вас прощаю, Анжелика Серафимовна, а с остальными разбирайтесь сами.

— Как это — прощаю? — подскочил Вопилов. — А как же наш уговор, что вор ведет всех в кабак?

— Я никаких договоров не подписывала! — отрезала Анжелика. — А вором добропорядочного гражданина может признать только суд!

— Анжелика Серафимовна, вы бы для приличия все-таки извинились перед людьми, — посоветовал Кузьмин. — Обожрали коллектив, а выставляете себя национальной героиней!

— Признаться, не ожидала, что мой родной коллектив окажется скопищем жмотов. Остается только поражаться, как несовершенна людская порода… Но предупреждаю сразу: если замечу хоть намек на дискриминацию, хоть тень какого-то недовольства, хоть один косой взгляд, я уж найду, как заставить вас вести себя прилично! — прошипела Анжелика.

— Да мы просто объявим вам бойкот, вот и все, — сказал Кузьмин. — Никто не заставит меня разговаривать с человеком, которого я не уважаю.

— Яночка Яковлевна еще как заставит! — ослепленная верой в покровительство начальницы, раздухарилась Крикуненко. — Вы все послушные марионетки в ее руках! Она переставляет вас как пешки, а надоест ей кто — смахнет с доски и руки отряхнет. Ваши судьбы, презренные, всецело в ее власти.

— Да что вы говорите, Анжелика Серафимовна! — хмыкнул Кузьмин. — У вас какие-то чрезмерно демонические представления о личности Яны Яковлевны и ее роли в истории.

Лично для меня ее мнение по всем вопросам, кроме рабочих, сугубо фиолетово. Да и по рабочим-то…

— Извините, Анжелика Серафимовна, но я тоже отказываюсь признать себя марионеткой Яны Яковлевны, — иронично произнесла Корикова, но тут же добавила: — При всем к ней уважении.

— А я-то и подавно плевала на ее заскоки! — поддержала митингующих Рыкова.

— Ах, не марионетки? Ах, плевали? Так и запишем, так и передадим! — паясничала Анжелика. — Вот и отыскались наши таинственные недоброжелатели! Саморазоблачились, так сказать! Интересно, кто из вас Кэп Грей? Вы, Антоша? Или вы, Алиночка? Или же эти пасквили на форуме — продукт вашего коллективного творчества?

— Я не Кэп Грей, это стопудово, — ответил Антон, заметно сбавив обороты.

— Аналогично, — сказала Алина.

— Да что вы к ним прикопались? В этой комнате любой может быть Кэп Греем, — опять подключилась Рыкова. — Всем ваша Яна Яковлевна как гость в горле.

— У меня в сети совершенно другой псевдоним, — на всякий случай поспешила засвидетельствовать Колчина. — И я никогда не пишу плохо об уважаемых людях.

— А я вообще на форумах не торчу, дел по горло, — пробормотал Вопилов, углубляясь в просмотр очередной анкеты на сайте знакомств.

— И я, и я, — поддакнули остальные.

Только Филатов не смог подтвердить своей благонадежности. Умаявшись за день, молодожен вздремнул прямо на стуле.

— Извините, задержалась в мэрии, — на пороге объявилась нарядная Яблонская с букетом белых лилий. — Юлечка, это тебе. Будь счастлива, детка. А что все такие смурные?

— Да так, одну свинью на чистую воду вывели, — негромко произнесла Рыкова.

— Какую свинью? — Яна насторожилась.

Зина только открыла рот, как Крикуненко бросилась к Яблонской и часто-часто заговорила:

— Бред, ложь, гиль! Не верьте ни одному слову этих клеветников! Подумать только, обвинить меня в несусветной низости! И ладно меня… Но вас, вас!

Яблонская вспыхнула, но ничего не сказала. А Крикуненко азартно продолжала, простирая к ней длани:

— Я их всех разоблачила! Сорвала маски с интриганов! Задушила заговор в зародыше! И готова сейчас при всех объявить, что Кэп Грей — это… это… это…

Но пока Анжелика устрашающе буравила всех по очереди выцветшими голубыми глазками, раздался тихий голос Кориковой:

— … это никто из нас. Кэп Грей только что отметился на форуме.

Любопытство было столь велико, что все, не стесняясь присутствия Яблонской, бросились к компьютерам. Лишь один Филатов остался на месте, смачно икнув во сне.

Cap Grey сообщал следующее:

«Продолжаю скорбную летопись бесчинств Яблонской. От надежных людей мне стало известно, что она собирается подвести под увольнение лучших журналистов „Девиантных“ — Кузьмина и Корикову. А поскольку работают они исправно, и докопаться к ним сложно, продумываются какие-то особо хитроумные шаги по их выживанию. И когда только эта Яблонская угомонится? Неужели она не понимает, что сама себе копает яму?»

Яна покраснела еще больше: информация таинственного недоброжелателя была чистой правдой. Только вчера она обсуждала эту тему с юристом «Девиантных», потом с Карманом, затем — с Кудряшовым и Серовой. А вечером звонила Карачаровой — посоветоваться, что делает в подобных случаях она. Правда, фамилии впавших в немилость журналистов Ольге она не назвала. Яна ревновала к «Эмским», и даже если бы опостылевшие Корикова с Кузьминым ушли от нее к Карачаровой, она расценила бы это как измену.

Но при всем при этом, ни с кем расставаться Яблонская не собиралась. Разговорами об увольнении она собиралась приструнить Алину и Антона, а заодно нагнать страху и на весь коллектив…

— Забавный топик, — заметил Кузьмин. — Что скажете, Яна Яковлевна?

— Что скажу? — Яблонская растерялась, но тут же взяла себя в руки. — Скажу, что не комментирую слухи.

— И снова вы уходите от прямого ответа, — махнул рукой Антон. — Мне как, начинать искать новую работу или нет? Знаете, я ведь в любую минуту могу написать заявление. Вы только скажите.

— Поддерживаю каждое слово Антона, — устало сказала Корикова.

— Вот и отлично! — воскликнула Крикуненко. — Яна Яковлевна, не удерживайте их. Подпишите им заявления, пусть чешут на все четыре стороны. Вырастили тоже звезд на свою голову! Пора спустить их с небес на землю.

— Спасибо за совет, Анжелика Серафимовна, — едко отвечала Яблонская. — Но я и не думала никого увольнять. Коллеги, кому вы верите? Этому писателю-фантасту, да еще и анониму?

— Который орудует буквально у вас под носом! — не унималась Крикуненко. — Провалиться мне на этом месте, если Кэп Грей не строчит свои гнусные поклепы прямо из этой комнаты! — и притопнула ножкой. И надо же, ее «рюмочка» действительно ушла в прореху линолеума.