От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

Простое мыло, выйдя из машины, автоматически режется на куски. С туалетным хлопот больше. После резки оно еще штампуется и автоматически упаковывается. Девушки, работающие на автоматах, следят за тем, чтобы не попался помятый кусок, и все дефектные экземпляры возвращают на переплавку.

Едва мы поднялись по лестнице в коридор, где находятся кабинеты инженерного персонала маргаринового завода, как на нас набросились женщины, одетые в белоснежные халаты, поволокли в какую-то комнату и облачили в такие же халаты и шапочки: здесь шага не дадут ступить без белой спецодежды.

Теперь нас ведут на производство. Всюду работают одни женщины. На самом верхнем этаже расположены машины и резервуары, в которых смешиваются жиры и молоко. Ниже смесь, или эмульсия, остужается в холодильных барабанах и затем снимается с их стенок в виде стружки. Это способствует еще более равномерному смешению всех составных частей маргарина.

Но каковы же эти составные части? Ведь говорят, что в маргарин идет чуть ли не мазут! Ничего подобного. Любой жир, идущий на приготовление маргарина, съедобен сам по себе. Это растительные масла — от подсолнечного до кокосового и животные жиры — от говяжьего до китового. Обработка повышает их усвояемость, а смешение с молоком придает цвет и аромат, сближающий их со сливочным маслом. В этом и заключается смысл маргаринового производства.

В основном цехе, где получают стружку, прессуют ее, пакуют сформированные кубы или расфасовывают брикеты, много людей: это самый трудоемкий участок на всем комбинате. Но здесь так чисто, так прибрано и, я бы сказал, уютно, что женщины кажутся не работницами, а добродушными хозяйками, которые взяли да и собрались вместе, чтобы сообща приготовить людям хорошее угощение.

У комбината есть своя теплоэлектроцентраль: ведь на производстве, кроме электроэнергии, требуется много пара. Мы мельком заглянули в котельную: какая чистота! Дежурный в шелковой рубашке поглядывает себе на манометры…

— Посмотрели бы вы, как это выглядело раньше, когда работали на угле, — говорит сопровождающий нас инженер. — Пыль, грязь, кочегары мучились у топок, лопатой закидывали уголек. Потом перешли на мазут, стало полегче, но все же оставалась грязь. Да, газ — великое благо.

Говоря о пищевой промышленности Кубани, нельзя обойти молчанием сахарные заводы. За семилетку их в крае построят ни много ни мало — двадцать шесть, и к каждому будет проложен газопровод. Читатель помнит, что сахарные заводы — это высокорентабельные предприятия. Они окупятся в первый же год эксплуатации. Их положение в системе пищевой промышленности Кубани станет ведущим. Но дело не только в этом. Новые заводы будут не просто варить сахар; они будут зародышами замечательных промышленно-сельскохозяйственных комбинатов.

Отход сахарных заводов, так называемый жом, высококонцентрированный корм для скота, использовался и раньше, но как? Его отвозили в колхозы и совхозы. Телушка — полушка, да рубль перевозу. Но мы становимся умнее. Крупные скотооткормочные пункты создаются непосредственно при заводах.

Где откорм, там и мясокомбинат — зачем же гонять скот за тридевять земель? Мясокомбинаты будут не особенно крупными — ровно такими, чтобы обслужить свою скотооткормочную базу и ближайшую округу. Условия для них просто идеальные: энергия, транспортные средства — все под рукой, ибо существование сахарного завода немыслимо без подъездных путей и паросилового хозяйства.

Но и этого мало. Где молодняк для откорма, там и коровы, а где коровы, там молоко. А раз так, то не найти лучше места для молочно-консервных заводов: ко всему прочему еще и сахар рядом! Комбинирование различных отраслей позволит легко регулировать проблемы, связанные с сезонностью.

КИПП и его воспитанники

Почти все инженеры, с которыми мы встречались на масложировом комбинате, окончили Краснодарский институт пищевой промышленности, сокращенно КИПП. Но в городе и крае оседает лишь незначительная часть его воспитанников. Инженеров-пищевиков с дипломом КИППа можно встретить повсюду в нашей стране — от Риги до Владивостока, а в последние годы здесь учится немало студентов из зарубежных дружественных стран.

В просторном светлом вестибюле веселая толчея. Молодые люди решительно и целеустремленно мчатся куда-то, вздувая паруса плащей. Розовощекие девушки у книжного киоска листают иностранные журналы. Юные вьетнамцы, все как один стройные и миниатюрные, в одинаковых костюмчиках, проходят стайкой и вежливо здороваются со старшими. В коридорах сидят взрослые люди, с тревогой поглядывая на заветную дверь: это заочники, у них сейчас экзамены.

Заместитель директора по учебной работе Г. В. Стрельников принимает нас в своем кабинете. Я снова чувствую себя студентом, слушая его точную, стилистически безупречную речь. Профессиональный лектор заметен в нем, даже когда он говорит с вами один на один…

Краснодарский институт пищевой промышленности — старейший пищевой вуз страны: как самостоятельное учебное заведение он существует с 1930 года. Производственная практика студентов всегда считалась одним из решающих методов обучения. Поезжайте в любой конец страны, вы найдете очень мало пищевиков-краснодарцев, осевших в канцеляриях, зато в цехах пищевых предприятий они заметны повсюду. Естественно, что курс на всемерное сближение между учебой и полезной трудовой деятельностью воспринят коллективом института с большим энтузиазмом.

Новички свой первый семестр проводят в стенах института. Это дает им возможность почувствовать себя студентами, войти в колею. Со второго семестра они идут на производство и работают непрерывно целый год, возвращаясь в аудитории уже на второй семестр второго года обучения.

Широкий размах получает заочное и вечернее обучение. Студенты — заочники КИППа есть во всей пищевой промышленности Советского Союза. Конечно, работать на производстве и учиться дело нелегкое. Не все дотягивают до конца, отсев еще, к сожалению, велик. Но надо продолжать поиски и добиваться, чтобы каждому способному практику стало доступным получение без отрыва от производства полноценного высшего образования.

С «вечерниками» тоже свои проблемы. У вечернего факультета еще не было ни одного выпуска, но студентов уже много. Вопрос об их производственной практике стоит довольно остро. Если студенты-машиностроители могут работать в одном цехе целым курсом, а то и факультетом, то у пищевиков таких возможностей нет. Например, масложировая отрасль — это производство без людей, и чтобы разместить даже небольшую группу студентов, нужно несколько заводов. Очевидно, подобные трудности существуют и у вузов других специальностей, будем преодолевать их сообща.

Поблагодарив Г. В. Стрельникова за беседу, осматриваем лаборатории института. Вот лаборатория процессов и аппаратов. Вы попадаете как бы на миниатюрный завод: в уменьшенном масштабе представлены все основные типы оборудования, применяемые в пищевой промышленности и в химии — теплообменники, автоклавы, дистилляционные и ректификационные аппараты, сушилки.

Богато оборудована и лаборатория автоматики, в которой осваиваются и создаются силами преподавателей и студентов различные виды приборов и устройств, регулирующих расходы, плотности, температуру и другие свойства масс, проходящих через аппаратуру. Студент-дипломник, приняв меня за специалиста, долго объяснял, над какими вопросами работает он и его товарищи в лаборатории. Я половины не понял, но вынес убеждение, что специалисты, прошедшие школу КИППа, принесут в пищевую промышленность широкие знания и неугасимый интерес к прогрессу.

Нас водил по лабораториям Н. Н. Алексеев, декан механического факультета. Алексеевы в КИППе — почти уже династия. Отец декана, профессор Н. Д. Алексеев, один из крупнейших специалистов по оборудованию для пищевой промышленности, был старейшим преподавателем института и одним из его организаторов.

Когда мы были в Краснодаре, он еще работал, несмотря на пенсионный возраст и на нездоровье. Поздней осенью, вернувшись в Москву, я получил известие о его скоропостижной смерти. Это был человек, для которого в труде заключался весь смысл жизни, и умер он за письменным столом.

Припомнив историю его жизни, я снова подумал: сколько вокруг нас ненаписанных романов, которые поучительнее многих написанных! Николай Дмитриевич Алексеев происходил из передовой разночинной интеллигенции. Его отец Дмитрий Гаврилович был другом известного ученого-публициста Н. А. Рубакина. Рубакину трудно было найти издателя для своих научно-популярных книг, обращенных к простому народу: его книги несли знания трудящимся, а издатели-капиталисты вовсе этого не одобряли.