Повседневная жизнь Соединенных Штатов в эпоху процветания и «сухого закона» - Андре Каспи

При этом следует добавить, что коррупция царила на всех уровнях. Гангстер был представителем определенной этнической общины. Он диктовал свои правила значительному числу своих единоверцев или соотечественников. Для политика было важно, что гангстер может обеспечить его голосами избирателей. Более того, он может оказать поддержку по наведению порядка, объединив несколько десятков мужчин, которые в день голосования будут контролировать выборы или, в крайнем случае, «заполнят» урны, проголосовав на нескольких участках. Политики и гангстеры оказались «в одной связке» — одни нуждались в других. И, как следствие, услуги, которые оказывались, оказываются или будут оказаны, ценились выше общественной морали.

Можно привести многочисленные примеры. Вот Питер Гофман, шериф Чикаго, избранный, как и все шерифы Соединенных Штатов. Это была очень ответственная должность во времена, когда свирепствовала война между бандами гангстеров. В 1925 году Гофман был брошен в тюрьму федеральным судьей и приговорен к штрафу в 2500 долларов. Его обвинили в том, что он предоставил убежище двум друзьям Капоне, приговоренным in absentia (в их отсутствие) федеральным трибуналом. Выйдя из тюрьмы после тридцатидневного заключения, Гофман был назначен помощником главного лесничего с окладом в 10 тысяч долларов в год. Прекрасный финал карьеры. А вот другой пример. В ходе избирательной кампании 1927 года по выборам мэра Чикаго Капоне передал, по меньшей мере, 100 тысяч долларов для поддержки «нужного» кандидата, который и был избран. Джек Зута, член банды соперников, убитый в 1930 году, оставил записи своих затрат на подкупы должностных лиц. Так, один из «посредников» получил 100 тысяч долларов, которые были затрачены на подкуп судей, помощника coroner[89] сенаторов Иллинойса, республиканского клуба графства. Среди бумаг убитого было обнаружено письмо начальника полиции Эванстона с просьбой выдать ему 400 долларов. Простой полицейский тоже или уже подкуплен, или его пытаются подкупить. В силу того, что он получает низкую зарплату, а карьерного роста не предвидится, то немного денег делают перспективу более радужной. Это позволит ему повысить благосостояние семьи, возможно, даже купить дом и, конечно, пива. Ради этого можно пренебречь риском. Все, что от него требуется, — это «закрыть глаза», не замечать притона или игорного дома, отсутствовать в тот день, когда банды разгружают свои грузовики с незаконным спиртным.

Время от времени ветер реформ уносил наиболее коррумпированных в Пенсильвании, Нью-Йорке, Чикаго, но это длилось недолго. А затем все становилось как прежде. Разочарование охватывало лучших. К чему все это?.. Пойманный гангстер имеет все шансы быть освобожденным шефом полиции. Даже если он предстанет перед судом, судья, без сомнения, будет на его стороне. А жюри присяжных заседателей, состоящее из горожан того же происхождения, что и арестованный, изыщет смягчающие вину обстоятельства или даже право нарушать «сухой закон», который многие оценивают как нелепый, глупый и посягающий на неприкосновенные свободы граждан, гарантируемые Конституцией.

Полицейские

Генерал Батлер стал знаменит тем, что пообещал обеспечить соблюдение закона в Филадельфии. Он выполнял свои функции начальника общественной безопасности очень энергично. Но к концу года сдался. Один из местных чиновников заметил с грустью: «Нет ничего необычного, когда выясняется, что сам шериф — бутлегер или непосредственно связан с незаконной продажей спиртного…. Судьи назначают легкий штраф бутлегеру, представшему перед судом, а затем удаляются в свои кабинеты, чтобы выпить спиртного, которое тот же бутлегер им продал».

Все федеральные чиновники, функция которых — заставить уважать «сухой закон», также не являлись неподкупными. ФБР (Федеральное бюро расследований), созданное в 1908 году и возглавляемое Эдгаром Гувером с 1924-го, больше было занято проблемой борьбы с «красной угрозой», чем с гангстерами. Остается только сожалеть о том, что федеральные агенты, отвечающие за выполнение «сухого закона», подбирались не из самых достойных, а по рекомендации политиков. «Бутлегеры и контрабандисты процветали в Соединенных Штатах не потому, что они более хитрые, чем федеральные агенты или специальные агенты Министерства финансов, а потому, что политики значительно облегчали им эту игру…. Выведите службу по «сухому закону» из Департамента внутренних ресурсов за рамки политики, сделайте ее общественной организацией…» — писая Literary Digest 23 февраля 1924 года.

О хороших агентах полиции ходят легенды, хотя и не слишком красочные. В 1946 тощ American Mercury опубликовал рассказ Герберта Ашбюри. Это история агентов Изи Эпштейна и его друга, Мое Смита, времен «сухого закона». Их методы были примитивны, особенно если сравнивать их с методами Аль Капоне. Каждый из друзей зарабатывал 2500 долларов в год. Изи старался внушать доверие, а так как он говорил на пяти или шести языках, то ему ничего не стоило посещать самые разные места. Однажды ему поручили найти speakeasy в Бруклине. Перед одним из домов Изи замечает пьяных мужчин. Он стучит в дверь, называет себя и заявляет: «Я хочу выпить». Открывший дверь выражает недоумение. Тогда Изи прибавляет: «Меня прислал к вам мой босс. Я агент «сухого закона»». Второй агент взрывается от хохота, настолько блестящей показалась ему эта шутка: дескать, никто еще не додумывался до подобной шутки, чтобы получить стакан виски. Он тут же призывает оценить ее других посетителей, и все начинают хохотать. Изи впускают и наливают стакан виски. Он пьет виски, но ему необходимо иметь конкретные доказательства нарушения закона, и он пытается схватить бутылку, однако бармен понимает, наконец, свой промах и скрывается с бутылкой.

Но Изи — хитрец. Один раз он обжегся, это правда; но дважды этого не будет. Он придумывает хитроумное приспособление: помещает небольшую воронку в левый карман пиджака, соединенную трубкой из каучука с бутылкой, спрятанной под подкладкой. Как только ему дают выпить, Изи переливает содержимое стакана в воронку. Теперь он может доказать нарушение. Ребячество это или кустарное искусство? Решать читателю.

Приключения Изи на этом не прекращаются. Он продолжает называть свое имя и свои функции, хотя никто ему не верит. Однажды он вошел в заведение, занимающееся подпольным изготовлением джина. Его портрет висел на стене, теперь он стал врагом № 1 всех торговцев незаконным спиртным. Он просит налить ему.

— Я вас не знаю, — отвечает бармен.

— Я Изи Эпштейн, знаменитый инспектор «сухого закона».

— Произноси имя правильно, приятель. Имя того типа Эйнштейн.

— Эпштейн, — упрямо повторяет Изи, — разве я не знаю своего собственного имени?

Беседа в этом духе продолжается; бармен приглашает друзей, которые соглашаются с ним. Заключаются пари. Пьют, и, в конце концов, Изи ничего не остается, как арестовать нарушителей. Конечно, подобные истории развлекают читателей газет. Они сочиняют даже поздравительное письмо Антисалунной лиге в связи с заслугами Изи. Оказалось, что вместе со своим другом ему удалось конфисковать 5 миллионов бутылок, стоящих 15 миллионов долларов, не считая бочек и перегонных аппаратов. Выдумка или правдивая история? А в 1925 году все те же Изи и Мое оставляют эту работу и становятся страховыми агентами. Это дает больше дохода. В любом случае, вызывает сомнение, что даже на вершине их славы они могли сильно досаждать Аль Капоне и его коллегам.

К тому же следует добавить, что общая атмосфера в обществе была не очень благоприятна для работы полиции. В стране, где общественное мнение играет главенствующую роль, Аль Капоне вызывал восхищение. Фотографы сражались за то, чтобы сфотографировать его. Его встречали с восторгом, стремились пожать руку, если предоставлялась такая возможность. И это восхищение не ограничивалось только итальянским сообществом. Война гангстерских банд шокировала здравомыслящих граждан, пекущихся об общественной безопасности. А средний американец читал репортажи журналистов словно захватывающие приключенческие романы. Если он жил в сельской местности или маленьком провинциальном городишке, то это являлось лишним подтверждением его мнения о крупных городах как о гиблых местах, населенных иностранцами со странными нравами. А если он жил в Чикаго или Нью-Йорке, то философски заключал: если гангстеры убивают друг друга — это хорошо, так как нечего рассчитывать на полицию, и хорошо, что пока невинные жертвы не попали под шальную пулю. Короче говоря, то, что полицейские закрывали speakeasies или брали взятки, вызывало скорее недоверие к ним и исключительно редко энтузиазм.

Судьи

Правосудие оказалось в аналогичной ситуации. Американское правовое законодательство, гражданское и криминальное, — сложное, в частности в силу того, что оно меняется от штата к штату. И коллизии между законами штатов и федеральными законами дают обвиняемым большие возможности для маневров.