Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела...» - Алексей Валерьевич Исаев

объединить 39-й танковый полк «Пантер» и танковый полк «Великой Германии» под руководством командира последнего, т. е. графа фон Штрахвица. Собранные в кулак танки начали давно ожидавшиеся атаки в северном направлении.

Быстрого взлома советских позиций на втором армейском рубеже вечером 6 июля не произошло. В журнале боевых действий XXXXVIII танкового корпуса эти события описываются следующим образом:

«19.00 «Великая Германия» докладывает, что после преодоления сильно заминированной местности с рядами колючей проволоки и противотанковым рвом находится в наступлении по балкам Ольховая, Большой. Бои очень тяжелые.

20.10 «Великая Германия» докладывает об ожесточенных боях против противотанкового фронта южнее Сырцево. Наши потери тяжелые. 11 тд также очень медленно продвигается около высоты 241,1 с танковым полком под очень сильным противотанковым огнем. Разведбатальон со штурмовыми орудиями прорвался с юга на эти вражеские позиции. Приходится взвешенно оценивать ситуацию и позволить частям боевой группы на восточной окраине леса юго-восточнее Дуброво продвигаться вперед с перерывами».

Яркое и красочное описание этих событий дал в своих мемуарах М.Е. Катуков:

«После разговора с генералом Ватутиным я отправился в корпус Кривошеина, где в это время противник предпринял очередную атаку. На узком фронте, наступая вдоль Обояньского шоссе, он бросил в бой до 200 танков. Со стороны Яковлева доносился глухой непрерывный гул. На горизонте густой завесой стояла пыль.

Кривошеина я нашел в лесистом овраге. Рядом со щелью стоял его автофургон, в котором командир корпуса кочевал по фронтовым дорогам вместе с женой. Генерал что-то кричал по телефону. Увидев меня, закруглил разговор, положил трубку, поднес руку к козырьку:

— Товарищ командующий, противник предпринял наступление.

— Это я сам вижу… Какими силами?

— На участке корпуса до четырехсот танков!

— Не преувеличиваешь, Семен Моисеевич?

— Какое там преувеличиваю! Только на позиции Горелова — сто танков. На позиции Бабаджаняна — семьдесят!

Поднялись на НП, оборудованный на чердаке сарая, прикорнувшего на краю оврага. Хотя была середина дня, казалось, наступили сумерки: солнце заслонили пыль и дым. Бревенчатый сарай нервно вздрагивал. В небе завывали самолеты, трещали пулеметные очереди. Наши истребители пытались отогнать бомбардировщики противника, которые сбрасывали свой смертоносный груз на наши позиции. НП находился в каких-нибудь четырех километрах от передовой. Но что происходит в этом кромешном дыму, в море огня и дыма, рассмотреть было невозможно»{75}.

Интересно отметить, что сотни танков в данном случае вовсе не являются преувеличением. Подразделения Кривошеева действительно подверглись атакам крупных масс танков корпуса Кнобельсдорфа, включая «Пантеры». Любопытно также отметить, что Катуков дает картину мощной танковой атаки немцев сразу после эпизода с отменой контрудара. Может создаться впечатление, что такие события, как отмена контрудара и удар по бригадам С.М. Кривошеева, следовали одно за другим. У читающего мемуары Катукова не остается ни малейших сомнений, что контрудар по такой толпе танков был дурацкой затеей. Однако отмену контрудара на Томаровку и вышеописанную атаку разделяют целый день. Крупномасштабные атаки на оборонительные позиции второго армейского рубежа обороны начались только после 18.00 6 июля. Понятно, что рассказ о том, как танковая армия весь день сидела и ждала у моря погоды, в то время как противник окружал стрелковые части в промежутке между первым и вторым рубежом обороны, смотрелся бы куда менее выигрышно.

Огнеметный Pz.III в действии. По новому штату некоторые немецкие танковые дивизии получили машины этого типа и использовали их в боях на Курской дуге.

В ходе боевых действий 6 июля корпусу Кнобельсдорфа удалось достичь больших результатов, чем в первый день сражения. Однако в ходе двухсуточных ожесточенных боев дивизии XXXXVIII понесли существенные потери в бронетехнике, куда более тяжелые, чем дивизии СС. В первую очередь это относится к дивизии «Великая Германия». Согласно донесению XXXXVIII на 20.30 7 июля, вечером 6 июля дивизия имела в строю 1 Pz.lll(kz.), 8 Pz.lll (lg.), 1 Pz.lV(kz.), 21 Pz.IV (lg.), 2 Pz.VI, 12 огнеметных танков. 4 июля танковый полк дивизии располагал 112 боеспособными танками, в том числе 14 «Тиграми». К исходу 6 июля были выведены из строя 59 машин, в том числе 12 «Тигров». Еще более тяжелые потери понесли «Пантеры». Около 8.20 утра 6 июля бригада Деккера была готова ввести в бой 160 «Пантер». Согласно тому же донесению штаба корпуса к исходу дня 6 июля в строю осталось лишь 40 «Пантер». Снижение количества «Тигров» и «Пантер» существенно уменьшало ударные возможности корпуса Кнобельсдорфа.

Подбитая «Пантера». Хорошо видны пробоины в борту башни и выбитый лючок выброса стреляных гильз — одно из уязвимых мест нового немецкого танка.

7 июля. Восстанавливая целостность фронта.

Если 6 июля можно в какой-то мере считать днем упущенных возможностей для 1-й танковой армии, то на следующий день Катуков действовал выше всяких похвал. Уже в 20.30 6 июля Н.Ф. Ватутин отдает приказ ликвидировать прорыв противника в районе Лучков:

«Одиночные танки противника прорвались Кочетовка через Лучки и направляются на Лучки. Приказываю:

Под личную ответственность Катукова и Кравченко, уничтожить прорвавшегося противника. Прошу закрыть промежуток между Яковлево и Лунино [Лучки. — А.И.] и ни в коем случае не допустить дальнейшего прорыва противника. Для этого 31 тк двинуть в район Лучки»{76}.

На командные пункты 6-й гв. армии и 1-й танковой армии этот приказ был доставлен ранним утром 7 июля. М.Е. Катуков принял решение добиться поставленной задачи контрударом пяти танковых бригад 3-го механизированного и 31-го танкового корпусов с севера и северо-востока. Они должны были стать «молотом», а роль «наковальни» досталась соединениям на левом фланге 6-й гв. армии, занимавшим оборону по р. Липовый Донец фронтом на запад. 31-й танковый корпус был хорошо укомплектован танками (на 4 июля в его составе насчитывалось 208 Т-34 и Т-70) и гораздо хуже автотранспортом. На 6 июля состояние танкового парка бригад 31-го танкового корпуса было следующим:

в 100-й танковой бригаде 39 Т-34, 11 Т-70 и 2 Т-60, отстало в пути 9 танков;

в 237-й танковой бригаде 48 Т-34, 9 Т-70, отстало в пути 5 Т-34 и 1 Т-70;

в 242-й танковой бригаде 50 Т-34 и 10 Т-70.

В свою очередь Г. Гот направил в подчиненные ему соединения приказ № 3, определявший цели и задачи на ближайшие два дня. В нем излагалась суть операции по ликвидации основного препятствия для движения к Обояни и Курску — уничтожении главных сил 1-й танковой и 6-й гвардейской армий перед фронтом двух