Террористы - Пер Валё

Незадолго до шести они снова были на ногах и приступили к делу. Для начала Гюнвальд Ларссон позвонил домой Рённу, который только что проснулся и говорил довольно вяло.

— Эйнар, сегодня можешь не ехать в Танту.

— Ага. Вот как. Это почему?

— Ты нам нужен здесь для одного разговора.

— А кто же сменит Скакке?

— Стрёмгрен либо Эк. Не такая уж сверхсложная задача.

— И когда я должен приехать к вам?

— Как только прочтешь газету и выпьешь кофе или что там у тебя заведено делать по утрам.

— Ладно, приеду.

Гюнвальд Ларссон положил трубку и долго смотрел на Мартина Бека.

— Троих довольно, — произнес он наконец. — Один с балкона, другой через дверь, третий со стороны пожарной лестницы.

— То есть, сквозь стену.

— Вот именно.

— Запертые двери высаживать ты у нас мастер, — заметил Мартин Бек. — А как со стенами?

— Вот именно. Стену с маху не высадишь. Тут понадобится пневматический молоток с глушителем. А так как искусственные звуковые эффекты все равно не полностью отвлекут их внимание от стены и за дверью они будут следить неотступно, мне представляется, что лучшие шансы у того, кто пойдет со стороны балкона.

— Трое?

— Ну да. Разве ты не согласен?

— Согласен, но кто именно?

— Двое уже известны.

— Мы с тобой.

— Идея наша. Осуществить ее очень трудно. Можем мы переложить ответственность на кого-то другого?

— Вряд ли. Но кто…

— Скакке, — очень нерешительно произнес Гюнвальд Ларссон.

— Он слишком молод, — возразил Мартин Бек. — У него малые дети, он мечтает о карьере. И к тому же ему не хватает опыта, особенно оперативной работы. Я не вынесу, если увижу его убитым в этой квартире, как увидел Стенстрёма тогда в автобусе.

— Кого же ты мыслишь себе убитым в этой квартире? — спросил Гюнвальд Ларссон с необычной резкостью в голосе.

Мартин Бек промолчал.

— Меландер стар, — продолжал Гюнвальд Ларссон. — Он, конечно, не откажется, но ему в этом году исполняется пятьдесят пять, хватит с него таких операций. К тому же у него не та реакция. Мы с тобой и то уже в возрасте. Правда, с реакцией еще все в порядке.

— Выходит, остается…

— Эйнар, — сказал Гюнвальд Ларссон и глубоко вздохнул. — Я не один час об этом думал. У Эйнара есть свои минусы, они нам хорошо известны, но есть и большой плюс. Он работает с нами давно и читает наши мысли.

Сейчас бы Колльберга сюда, сказал себе Мартин Бек. Наверно, Рённ и впрямь читает мысли Гюнвальда Ларссона, но это еще не значит, что он так же хорошо читает мысли Мартина Бека. Во всяком случае, до сих пор он этого не проявил.

— Поговорим с ним, — сказал Мартин Бек. — Это ведь не такое задание, чтобы просто взять и распорядиться, мол, сделай то-то и то-то.

— Он сейчас будет, — ответил Гюнвальд Ларссон.

А пока они послали Стрёмгрена в засаду в Танту. Скакке явно слишком устал, чтобы удивляться замене. Уложил свою роскошную винтовку в ящик, смахивающий на футляр для музыкального инструмента, спустился на улицу, сел в свою почти новую машину, доехал до дома и лег спать.

Красный нос Рённа просунулся в дверь только около девяти. Он не торопился. Во-первых, голос Гюнвальда Ларссона по телефону не сулил приятных сюрпризов. Во-вторых, ему давно не представлялось случая немного передохнуть. И он предпочел ехать в город на метро, тем более, что вообще недолюбливал машины.

Как бы то ни было, он вошел в кабинет, поздоровался и сел, выжидательно глядя на своих коллег.

Мартин Бек рассуждал просто: Гюнвальд Ларссон много лет дружит с Рённом, пусть он и говорит. Гюнвальд Ларссон так и поступил.

— Мы тут с Беком основательно поломали голову, как добраться до этих типов в Танту. И нам кажется, что мы нашли мыслимое решение.

Вот именно, мыслимое, подумал Мартин Бек, слушая, как Гюнвальд Ларссон излагает их план.

Рённ долго сидел молча, потом поднял глаза. Мельком посмотрел на Мартина Бека, как будто уже нагляделся досыта и знал ему цену, и остановил пристальный взгляд на Гюнвальде Ларссоне. Тишина царила почти невыносимая. Поскольку отвечать на телефонные звонки было поручено Меландеру, никто посторонний не мог ее нарушить. Так прошла не одна минута, наконец Рённ произнес:

— Там, откуда я приехал, такие вещи называют самоубийством.

Рённ был родом из Арьеплуга. Оба преступления, зарегистрированные в этом поселке, имели место уже после того, как Рённ уехал оттуда.

В чем-то эти преступления были очень схожи между собой, а различало их то, что первое полиция смогла раскрыть, тогда как со вторым потерпела неудачу.

Дело номер один заключалось в том, что некий местный житель прямо на улице застрелил свою жену, мужчину, которого считал ее любовником, и, наконец, самого себя. Местом преступления была улица, там же были обнаружены все три трупа и орудие убийства. Были зафиксированы отпечатки пальцев и прочие следы, все сходилось. Полиция не без основания сочла следствие законченным и сдала дело в архив.

Дело номер два непосвященному могло бы показаться пустяковым, однако неожиданно возникли осложнения. Известный в округе пьянчужка по имени Нелон Нелонссон взломал около семи вечера дверь местного магазина и поставил себе титаническую задачу выпить все имевшееся в наличии пиво. Несколько человек видели, как Нелон Нелонссон совершал взлом, еще больше свидетелей часами слышали его пьяные речи и непристойные песнопения.

Дали знать в полицию, однако оба дежурных сотрудника в это время разъезжали по безлюдному краю на патрульной машине, которую Центральное полицейское управление, несмотря на упорное сопротивление всех инстанций, сумело навязать огромной лапландской зоне. Машина была оснащена счетчиком оборотов, что вынуждало полицейских совершенно попусту покрывать десятки тысяч километров. Вообще-то в поселке был еще третий полицейский, но он по случаю своего выходного дня упился до того, что его не то что довести — донести нельзя было до места преступления. Когда патрульная машина много часов спустя вернулась из тундры, пиво было выпито, а Нелон Нелонссон исчез. Впрочем, на другой день его обнаружили спящим на чердаке магазина и разбудили, однако он все отрицал. Через некоторое время он перебрался в более южные области страны и — возможно, потому, что то самое пиво ударило ему в голову, — решил проявить себя на политическом поприще. Начал как социал-демократический профсоюзный провокатор, но вскоре выдвинулся на более почетные и почтенные посты в этой шарлатанской партии.

Полицейское дознание было прекращено, дело отнесли к разряду неразрешимых.

Эйнар Рённ вырос славным парнем; когда пришла пора выбирать между военной и полицейской службой, он предпочел охрану общественного порядка. Характерное для высшего полицейского начальства отсутствие логики привело к тому, что его направили в Южную Швецию, и он служил в Лунде. Однако настоящую школу он прошел уже сотрудником отдела насильственных преступлений в Стокгольме, здесь он познакомился с миром до того циничным и грубым, отличающимся такой звериной жестокостью, что большинство не верит в его существование, пока сами с ним не столкнутся.

Подождав еще, Рённ сказал:

— Ну, а некоему Меландеру вы показывали этот свой так называемый план?

— Показывали, — отозвался Мартин Бек. — Собственно, основная идея принадлежит ему.

— Какая основная идея? Чтобы самому остаться в стороне?

Гюнвальд Ларссон и Мартин Бек старались не подать виду, как они разочарованы таким отношением к плоду своих многодневных трудов. Но Рённ вдруг подошел к окну, посмотрел на валивший на улице мокрый снег и весело произнес:

— Ну ладно уж, пишите меня. Давайте сюда ваше сочинение, почитаю еще разок.

Примерно через полчаса он снова заговорил:

— Надо понимать так, что Гюнвальд Ларссон врывается через дверь, а Мартин Бек спускается с балкона над их квартирой.

— Верно, — подтвердил Гюнвальд Ларссон.

— Ну. А я с громким рычанием выскакиваю из стены. Ой-ой. И в котором часу это должно произойти?

— Когда они едят? — спросил Мартин Бек.

— В девять, — ответил Рённ. — Первая трапеза ровно в девять — плотный завтрак из нескольких блюд.

— Значит, мы берем их в пять минут десятого.

— Ясно, — сказал Рённ. — Слышь, Гюнвальд?

— Что?

— На случай, если дверь окажется незапертой, учти, что квартира находится на тринадцатом этаже. Да, а откуда мы получим все эти причиндалы?

— В ремонтной конторе, — сказал Мартин Бек.

— А кто будет ими работать?

— Полицейские, — ответил Гюнвальд Ларссон. — Не подвергать же кучу работяг безрассудному риску.

— Во-во, безрассудному риску. А какие шмотки будут на нас?

Гюнвальд Ларссон скривился:

— Комбинезоны из ремонтной конторы. Слышь, Эйнар?

— Ну?

— Надеюсь, тебе ясно.

— Что именно?

— Что это сугубо добровольно.