Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

— А можно вопрос вместо желания?

Макс снова поднял голову, посмотрел на неё, красиво изогнул бровь.

— Странная ты… ну, валяй.

— И ты ответишь честно?

— Я когда-нибудь тебе врал?

Еврейская натура. Никогда не ответит сразу прямо, надо обязательно вопросом на вопрос!

— Кто ты такой, Моронский?

— Обоснуй?

— Ты, как хамелеон. Я не могу понять, где ты — настоящий. Вчера в этом… шафране, — Соню передернуло, — ты вёл себя как… уголовник. Чем ты занимаешься, помимо ресторанного бизнеса?

Повисла пауза. Она уже не решалась смотреть на него. Ждала ответа, слушая размеренный стук его сердца.

— Я — авиатор! — вдруг выдал Макс.

— Кто? — она снова подняла голову и уставилась на него.

— Так у уголовников, как ты выразилась, называют тех, кто таскает контрабас. Я занимаюсь незаконным трафиком оружия, золота, блестящих камушков. Всего того, что нельзя получить по почте.

— Н… наркотики?

— Соня… всего. Сам я к товару даже не прикасаюсь. И не имею к нему отношения. Я предоставляю только свои каналы.

У неё как-то похолодело в солнечном сплетении. Нет, не от страха за себя. Этот холодный спрут, сжимавший желудок своими щупальцами был гостем. В его природе ей придётся ещё разобраться. А пока черепную коробку распирало изнутри от новых вопросов.

— А что на пальцах у тебя? Это поэтому они тебя за своего принимают? И боятся?

— Это еще три вопроса!

— Макс, ну пожалуйста, мне это важно!

— Боятся они не меня, а волыну. Я попал под следствие лет семь назад. По глупости и неопытности наследил. Дело очень серьезно завинтилось. Да и связей тогда у меня было недостаточно. Почти год в изоляторе баланду жрал, там и наблатыкался. Пока адвокаты жопу рвали за мое лавэ. Сошёлся с одним подследственным…

Он замолчал. Чуть отстранил Соню, протянул руку к столику рядом с диваном, взял из пачки сигарету и закурил.

— Подследственный оказался матёрым медвежатником. Который от скуки бил наколки подручными средствами. Я обещал, что когда выйду, вытащу его. — Макс затянулся, выдул дым, — не знаю, наверное, или я был убедителен, или ему не хотелось снова по этапу. Он наколол то, что даёт мне право говорить с ними на одном языке. — Моронский снова затянулся. — Правда, языку пришлось поучиться немного у медвежатника с тремя ходками за спиной. Теперь вот, могу поддержать разговор. С волками жить — по-волчьи выть, Соня.

Она молчала, переваривая информацию.

— Ты его вытащил в итоге?

— Конечно. Он в завязке с тех пор. Служит у меня завхозом, наслаждается волей, — он снова поднёс сигарету к губам, — трахает Клаву.

Соня молчала. На языке крутился следующий вопрос, но она не знала, стоит ли его задавать. В итоге, решила что он все равно, рано или поздно, сорвётся с языка.

— Зачем тебе это? Я имею ввиду, хождение по краю, опасные заигрывания с криминальным миром? Ты же… успешный ресторатор…

Он докурил, затушил сигарету, снова откинулся на подушки дивана.

— Рестораны — это хобби. Не был бы я… авиатором, не было бы их. Все взаимосвязано. Чтобы обеспечивать трафик, нужны связи. Чтобы были связи, нужен «Порок». Богатые влиятельные дяди очень любят нестандартные элитные развлечения. «Порок» даёт им это. Для многих это уже вопрос престижа. Поэтому, за право быть членом общества избранных они душу мне продадут, не говоря уже о некоторых своих секретных контактах.

Макс зевнул. Посмотрел на часы.

— Начальник, три часа ночи! Ещё вопросы будут?

— Последний. Тебе не бывает страшно жить вне закона? Так ведь нельзя?

— Соня, страшно тем, кто не живет, нельзя тем, кто спрашивает. — он поднялся, сел, обхватил пальцами ее подбородок, заглянул в глаза, — А я тебе наговорил столько, что мне теперь придётся взять тебя в заложницы и держать у себя, не вынимая член из твоего рта.

Соня опять с трудом смогла проглотить, ставший уже привычной реакцией на его слова, комок в горле.

Моронский почти касался ее губ своими, но целовать не спешил. Просто дышал табаком и мятой в приоткрытый рот.

— Целоваться не будем. Я знаю, чем это все кончится, а тебе явно нужна передышка, — и, прежде, чем она успела возразить, взял за руку, и сказал: — Иди сюда, что покажу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он потянул ее за собой на середину гостиной, по пути подобрав со столика пульт. Свет погас. В окнах мерцал спящий город. Но его бликов хватало, чтобы они могли видеть друг друга.

— Послушай! Какой звук, — он нажал на пульте кнопку и со всех сторон на них хлынула мелодия. Та, под которую начался этот самый длинный, самый невероятный, незабываемый, сумасшедший летний день. Кавер на песню Unchained Melody.

Чистейшая мелодия. Две гитары. Два голоса, мужской и женский.

Мужской пел про то, как он изголодался по поцелуям, женский — просил любви.

My love, my darling, I've hungered for your kiss

Are you still mine?

I need your love, I need your love

God, speed your love, to me…

Звук обволакивал. Уносил. Завораживал.

Мурашки волнами пробегали по телу. А он держал и не отпускал. И смотрел в полумраке, не моргая.

Соня обхватила его за талию. Крепче прижалась.

— Потанцуешь со мной.

— Я не танцую.

— А я не спрашивала.

Она шагнула в сторону, увлекая Макса за собой. А он мгновенно наступил ей на ногу. Соня качнулась в другую сторону и они неловко столкнулись бёдрами. Остановились и стояли так просто качаясь из стороны в сторону, обнявшись. Это, наверняка, был самый странный парный танец во вселенной. По крайней мере, в ее вселенной.

Из души, из сердца, из живота наружу рвались чувства, спрессованные в слова, но Соня сильнее сжала зубы. Нет. Никогда. Никогда. Никогда. Она не даст им волю. Задушит. Утопит.

Нельзя.

«Как же я его люблю. Как. Же. Я. Его. Люблю.»

— Как же я не люблю танцевать! — прошептал Макс ей на ухо.

***

Отдельная тайна, мы вроде случайно

Встретились вдвоем

Мой мир вертикально

И горизонтально, знает твой дом

Но, а мы, ты посмотри

Стали ближе и так близки

Но, а мы, ты посмотри

Стали ближе

Как твои дела?

Я узнаю сам

Мы проснемся там

Утро нам в глаза

Ты магия, и я

В твоих историях

Хочу я снять своё кино

И ты моя — аа

Актриса ла-ла лэнд

Наверно я в тебя…

You know

Akha feat. SYNTHBAT

Глава 30 (часть 1)

Youre like an Empress

Ты, словно императрица.

(Youve got fire running down your cheeks

У тебя по щекам бежит огонь

You burn everything you see

Ты сжигаешь все, что видишь.

Gold are your fingers

Золото — это твои пальцы

Leaving traces everywhere you go

Оставляющие следы, куда бы ты ни пошла

Diamonds in your skin, my blood flows

Бриллианты в твоей коже, моя кровь течет.

Bring the lion out

Выведи Льва!

Bring the, bring the lion out

Приведи, выведи Льва!

Saint Mesa «Lion»

В это утро (если можно было считать утром полдень) Соне удалось выползти из постели беспрепятственно. Моронский спал, как викинг или гладиатор после боя, или как гусар после хорошей пьянки — хоть из пушки пали. Но палить из пушки — дело не женское, поэтому, Соня отправилась на поиски одежды и еды.

Ночью он раздел ее, разделся сам прямо там, в гостиной, и принёс в спальню. Оба уснули мгновенно, едва головы коснулись подушек. Во всяком случае, Соня не помнила ничего ровно с того момента, как он опустил ее на постель и сам лёг рядом.

Шмотки их так и валялись на полу, в том месте, где они «танцевали». Соня надела трусы, футболку, остальную одежду аккуратно сложила на диване и прошлепала на кухню.

За глянцевой дверью огромного чёрного холодильника чьей-то педантичной рукой были разложены и расставлены всякие съедобные продукты. Как на витрине. Соне даже стыдно стало. Ничего из того, что она ожидала увидеть в холодильнике холостяка тут не было. Ни пива тебе, ни воблы, ни колбасных шкурок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})