Солнечный ожог - Сабин Дюран

– Не знаю. Я ушла от него. Не то чтобы мы когда-то были вместе. У нас были сугубо деловые отношения.

Он кивнул и слегка покачал головой:

– Ясно.

Я сделала глубокий вдох:

– Прости.

– Я так до конца и не понял.

– Пожалуйста, не задавай больше вопросов.

– Ладно, – со смешком ответил он. Его плечи поднялись и опустились – я поняла, что он пытается сохранить самообладание.

– А как же я? – Он изогнул уголки губ и бессильно развел руки, словно заранее знал, что скажет глупость. – Это ничего не значило?

Я хотела улыбнуться, но мои губы мне не подчинялись, а в горле застрял комок.

Не сводя с меня глаз, Роб осторожно взял меня за руку. Я вспомнила, как он рассказывал о приемных детях в его доме – о тех, с кем «сложилось», и тех, у кого «не вышло». В его голосе тогда не было осуждения – он испытывал лишь жалость к ребятам, которым уже нельзя было помочь.

Но есть еще… Лулу.

Я вырвала руку.

– Так теперь-то ты можешь меня отпустить? Пожалуйста. Можешь вернуться и сказать Ребекке, что я обманщица и самозванка. Говори что хочешь, только дай мне время уйти.

– А если я не хочу, чтобы ты уходила?

– Я больше не могу здесь оставаться. Скоро все раскроется.

– Возвращайся в дом.

– Зачем?

– Я сделаю вид, что ничего не знаю. Просто будем жить дальше.

Тогда я повернулась к нему, чтобы объяснить, что это-то как раз невозможно.

Дзинь.

Кто-то звонко стукнул по стеклу массивным перстнем.

Я отшатнулась, едва не рухнув на Роба. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Повернувшись, я увидела всматривающегося в окно мужчину: знакомое лицо с козлиной бородкой и улыбкой до ушей.

Я опустила окно, не в силах унять сердцебиение.

– Паскаль! – воскликнула я. – Черт тебя дери…

Паскаль отступил на шаг.

– Прости! – сказал он по-французски. – Я не хотел тебя напугать. Я просто увидел вас и решил подойти. У меня новости о твоем друге.

У меня внутри все оборвалось.

– Правда?

– Да, я говорил с Антуаном. Мужчина в Пуго искал свою сестру, Агнес, она ушла из дома после ссоры. И он нашел ее. Антуан видел их вместе. Так что это не твой друг. Вот и разгадка, да? Прости за недоразумение.

Я лихорадочно соображала.

– Да нет… все в порядке. Все… отлично. Спасибо.

– Ну ладно, увидимся. – Паскаль повернулся и пошел на другой край площади, где его ждала машина. Когда он забрался на пассажирское сиденье, она тут же тронулась с места.

– Ты поняла, что он сказал? – спросил Роб. – Твоих познаний во французском хватило?

Я неопределенно качнула головой.

– Так что, – он взглянул на меня, – это хорошие новости? Или плохие?

Я накрыла рот ладонью.

– Хорошие, наверное… да, хорошие.

Меня начало понемногу отпускать. Если Шон не искал меня в Пуго, может, и в Кастеле был не он? Мне в глаза било солнце. Он вроде был худее. И вообще другого роста. Я закрыла глаза, пытаясь воссоздать в памяти этот момент. Кроме мимолетного взгляда через тонированное стекло проезжающей мимо машины, не было никаких конкретных доказательств того, что Шон меня преследовал.

Я протяжно выдохнула. Это все было у меня в голове – страх, что он найдет меня, был домыслом, плодом воспаленной фантазии, вызванным чувством вины. Я была связана с этим мужчиной больше трех лет, он проник внутрь меня и теперь не отпускал. Может, он вообще плюнул на все, уехал из Франции, отправился в Лондон. Или вообще меня не искал, а просто списал убытки и позволил мне скрыться вместе с деньгами.

И если я права, бежать бессмысленно. Сбежав, я могу попасть прямо к нему в руки.

– Слушай, – сказал Роб, – на следующей неделе мой брат уедет. Я обещал присмотреть за его домом. Он живет в самой глуши. Поехали со мной, там со всем разберемся, что бы это ни было.

Я посмотрела ему в глаза. Когда я кивнула, на его лице отразилось облегчение. Он притянул меня к себе и поцеловал – сначала нежно, потом намного более настойчиво.

Наконец, спустя какое-то время, он завел двигатель, выехал с опустевшей площади и развернул машину в сторону дома. Почти всю дорогу мы сидели в тишине. Когда мы проезжали по мосту, он беззаботно сказал:

– Кстати, я тоже тот еще обманщик. Если тебе от этого легче.

– Не понимаю.

Он бросил на меня взгляд и отвернулся.

– Я не писатель. Я написал одну хорошую книгу. Случайно повезло или я удачно всех провел – дал людям то, что им было нужно в тот момент. Нет у меня никакого таланта, и для жизни такой я не создан. Фил глаз с меня не спускает, все подкалывает. Это кошмар какой-то. Я не написал ни слова с тех пор, как приехал сюда. Я несколько недель ничего не писал. Даже месяцев. У меня нет ни-че-го.

Слова лились из него потоком – так бывает, когда человек говорит правду. Писательский блок объясняет и пасьянс, и пустой блокнот. Теперь понятно, что выражал язык его тела во время нашего разговора сегодня днем. Он действительно мне лгал, только не так, как я думала.

– Значит, у нас обоих есть секреты, – сказала я. – Мы оба проникли сюда обманным путем.

Стоило мне это сказать, как на меня снова обрушилась вся тяжесть еще не сказанного, а с ней пришла оглушающая печаль. Потому что я должна пойти в полицию, тогда Роб узнает правду, и все будет кончено.

Я устремила взгляд в открытое окно. Шесть дней вместе. Это все, что у нас есть. Я закончу то, что начала. Потом оставлю все в прошлом и сделаю то, что должна. А пока надо взять себя в руки. Раз уж так вышло, сказала я себе, то Роб просто очередной объект.

Когда мы вошли в ворота, я увидела перед домом Марту – она копалась на заднем сиденье «Ауди». Вынырнув оттуда, сказала:

– О, Лулу, ты не видела мой золотой крест? – Она нервно барабанила пальцами по груди. – Я надеялась, что обронила его в машине. Мама меня убьет. Она мне говорила, что не надо было брать его с собой.

– Ужас какой. Надо хорошенько поискать, – сказала я.

Она закрыла заднюю дверцу машины, открыла переднюю и начала искать там.

– Кстати, – сказала она. – Тут к тебе какие-то люди пришли.

– Люди?

– Хм. Семейная пара, ты была здесь с ними в прошлом году. Как там их зовут? Вроде бы Олли и Катрина? У них мало времени. Говорят,