Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

инфраструктуры на своей территории и содержало вооруженные силы, позволявшие ему поддерживать фактический суверенитет в трех контролируемых им районах.

Эти различия между двумя республиками стали результатом масштабных геополитических преобразований в Синьцзяне, вызванных Второй мировой войной. В 1941 году, когда в Советский Союз пришла война, Шэн пересмотрел варианты, которые были в его в распоряжении. Ему по-прежнему требовалась внешняя помощь для сохранения своего режима, однако огромные неудачи, которые потерпел Советский Союз в первые месяцы войны, заставили его задуматься о том, смогут ли Советы и дальше его поддерживать. Вступление Соединенных Штатов (богатого и могущественного союзника Гоминьдана) в войну тоже повлияло на расчеты Шэна, поскольку теперь делать ставку на ГМД было безопаснее, чем на Советский Союз. Более того, условия Сталина только ужесточались. В 1940 году, когда война уже была неизбежна, Сталин навязал Шэну новое соглашение, по которому Советский Союз получал оловянные рудники Синьцзяна в аренду на пятьдесят лет, а советские специалисты – право на беспрепятственную разведку и эксплуатацию ресурсов провинции. Шэн начал жаловаться своему ближайшему окружению, что Ленин и Сталин ничего не смыслили в марксизме и что действия Советского Союза не что иное, как «красный колониализм»{257}. 19 марта 1942 года при загадочных обстоятельствах был убит младший брат Шэна, Шики, генерал вооруженных сил Синьцзяна, обучавшийся в советской военной академии. Шэн Шицай заявил, что убийство произошло в результате «коммунистического заговора», состряпанного в советских учреждениях в Синьцзяне с целью «нанести ущерб тылу Китая, ведущего оборонительную войну [против Японии]» и «свергнуть действующее правительство Синьцзяна», а руководил заговором якобы советский генеральный консул Бакулин{258}. Шэн разорвал отношения с Советами, приостановил всю торговлю с ними, закрыл границу с СССР и потребовал, чтобы советские советники и инженеры покинули Синьцзян. Многие китайские коммунисты, которых отправили на работу в Синьцзян, подверглись преследованиям. Одной из жертв преследований был Мао Цзэминь (младший брат Мао Цзэдуна), который занимал должность казначея провинции. Его обвинили в организации заговора, который «распространялся на все органы власти и во главе которого стояли Москва и Яньань», где располагалась штаб-квартира КПК, и казнили{259}. Затем Шэн связался с Гоминьданом и запустил процесс реинтеграции провинции в состав китайского государства. К лету 1942 года ГМД начал перебрасывать войска в Синьцзян и впервые учредил там отделение партии.

В этой истории был еще один сюжетный поворот. Весной 1943 года – после победы советских войск под Сталинградом, когда ситуация изменилась в пользу Советского Союза, – Шэн снова развернул свою политику на 180 градусов. Он арестовал представителей Гоминьдана в Синьцзяне и попросил Сталина о помощи в борьбе с «японским заговором», который якобы только что раскрыл. Но Сталину было достаточно того, что он уже видел. Он переслал его письмо Чан Кайши и умыл руки. ГМД отстранил Шэна от должности и отправил в Чунцин, назначив на пост министра сельского и лесного хозяйства. Ходили слухи, что он избежал казни только благодаря крупному пожертвованию в казну партии из средств, которые накопил за десятилетие своего пребывания у власти в Синьцзяне. (У Шэна все сложилось благополучно. Он работал на Гоминьдан до его поражения в 1949 году, а затем удалился на Тайвань вместе с остальными лидерами партии. Умер он в своей постели в 1970 году.) Преемником Шэна на посту губернатора Синьцзяна назначили У Чжунсиня. Впервые в эпоху республики провинция оказалась хотя бы под номинальным, но все же контролем центрального правительства.

Как должен был действовать Гоминьдан, чтобы интегрировать регион в Китай? В первые годы своего существования, под давлением Коминтерна, он признал право на самоопределение для всех миньцзу (национальностей) в Китае, но без территориальной автономии{260}. Японское вторжение в Китай в 1937 году резко изменило ситуацию, заставив ГМД фокусироваться на единстве в первую очередь. Так возникло, по сути, расистское видение нации, восходящее к антиманьчжурскому расизму начала XX века. Этот взгляд наиболее точно сформулирован в небольшом трактате под названием «Судьба Китая», вышедшем под именем Чан Кайши в 1943 году, обязательному к прочтению для всех членов партии. На самом деле книгу написал историк Тао Сишэн, который утверждал, что единая китайская нация (чжунхуа миньцзу) существует в единстве уже 5000 лет, и за это время она «выросла за счет постепенного объединения различных групп в гармоничное и органичное целое». «Племена» (цзунцзу) этой нации рассеялись на пространстве от Памира до бассейна реки Амур, и «в силу разных географических условий у них развились разные культуры». Однако, несмотря на различия, «у них либо существуют общие родословные, либо их связывают друг с другом многие поколения смешанных браков»{261}. Неханьские национальности теперь считались не меньшинствами или пограничными народами, а частью единой древней китайской нации. Это видение и легло в основу политики Гоминьдана, который намеревался восстановить власть над Синьцзяном. Он планировал развивать северо-запад, отправив туда до миллиона ханьских поселенцев (общее население Синьцзяна в то время составляло около 4 миллионов человек). Кроме того, правительство надеялось сохранить в провинции 100 000 военнослужащих ханьцев и хуэй-цзу. В китайском государственном управлении давно существовало мнение, что Синьцзян можно интегрировать в Китай путем расселения там китайцев, учреждения администрации и военной оккупации, однако ни одно предыдущее правительство пока не смогло достичь этих целей. Проблема Синьцзяна заключалась не в том, что иностранному населению навязывали китайскую власть, а лишь в «плохой инфраструктуре и постоянном вмешательстве извне»{262}. Под этим «извне», конечно же, подразумевался СССР. Ослабить влияние Советов предполагалось посредством предложения представителям Соединенных Штатов и Великобритании открыть консульства в Урумчи. Обе державы с готовностью согласились. Соединенным Штатам присутствие в Центральной Азии было в новинку, а Великобритании впервые представилась возможность открыть консульство на севере Синьцзяна.

Неудивительно, что разработанная Гоминьданом политика ассимиляции не пришлась по душе местному населению. У них были давние обиды, начиная с недовольства жестоким поведением ханьских чиновников и масштабными полицейскими репрессиями и заканчивая жалобами на то, как китайские солдаты обращаются с местными женщинами. Эпоха Шэна ознаменовалась развитием образования и прессы на уйгурском языке. СМИ находились под политическим контролем Шэна, однако под их влиянием в провинции сформировалось читающее сообщество, а население стало интересоваться политикой. Закрытие Шэном границы с Советским Союзом отрезало как кочевников, так и земледельцев от основных рынков сбыта и создало нехватку промышленных товаров в Синьцзяне. Гоминьдан напечатал ничем не обеспеченные синьцзянские доллары, чтобы покрыть образовавшийся дефицит, а затем решил заменить местную валюту еще более подверженным инфляции национальным долларом по фиксированному обменному курсу. Этот шаг был первым в длинном списке принудительных действий, которые Шэн осуществил перед тем, как уйти в отставку. В 1943 году в связи с переселением ханьских беженцев на пастбищные земли близ Гучэна (Цитая) казахов насильно депортировали с их земель. Той же осенью казахи в Алтайском округе и на северных склонах Тянь-Шаньского хребта подняли восстание под предводительством атамана Османа Батыра. Восстание 1944 года, в ходе которого провозгласили республику в Кульдже, как раз было вызвано недовольством действиями китайцев.

То, в какой степени Советский Союз поддерживал ВТР, напрямую зависело от политической конъюнктуры, и открытие советских архивов не оставляет в этом вопросе сомнений. Теперь мы знаем, что большевики оказали значительную военную помощь ВТР, предоставив ей все – от вооружения и обмундирования до военных советников и солдат. Фактически советские генералы командовали всеми военными операциями и в значительной степени отвечали за успехи армии ВТР. После того как Шэн выступил против Советского Союза, Политбюро постановило, что «советское правительство не может мириться с провокационной деятельностью дубана, враждебно настроенного по отношению к Советскому Союзу, и не может оказать ему помощь в проведении текущей политики, направленной на угнетение народов Синьцзяна». Политбюро наметило иной курс действий. Советское правительство «окажет поддержку некитайским национальностям Синьцзяна (уйгурам, казахам, киргизам, монголам и другим) в борьбе против репрессивной колониальной политики дубана и правительства Синьцзяна». Эта поддержка примет форму создания «нелегальных групп («групп национального возрождения») для каждого народа в Синьцзяне» и оказания им помощи в формировании «военных и политических кадров… и обеспечении их необходимым вооружением». Ответственность за выполнение этого плана была возложена на коммунистические партии Казахстана, Киргизии и Узбекистана{263}. В течение следующего года в Алма-Ате и Ташкенте напечатали множество материалов