Слишком много кошмаров - Макс Фрай

Мимо меня неторопливо прошествовали носильщики, несущие уладас. Их господин, возлежащий в расслабленной позе, поприветствовал меня с подобающей почтительностью, воздев одну руку к небу, а вторую приложив к сердцу. Стая птиц слетела с благоуханных ветвей маниовы на тротуар, уличный сказочник принялся звонить в колокольчик, призывая публику, а я...

А я обернулся к Малдо и спросил:

– Как отсюда выйти? С меня пока хватит. А то, чего доброго, окончательно поверю в происходящее и останусь тут жить. И выкручивайтесь без меня как хотите – там, у себя, в Ехо.

– Сейчас всё само закончится, – прошептал он. – Не такой я великий мастер, чтобы наваждение растягивалось на всю жизнь. Несколько минут – мой потолок. Впрочем, для Дворца Развлечений этого достаточно.

Я ещё успел увидеть, как из-за угла выходит юноша-чужеземец в драгоценных одеждах Тайного Раба Халифа и достает из кармана печенье, чтобы накормить птиц, успел услышать низкий гул главной кривой струны чуффаддага за высокой стеной и одобрительно решить, что музыкант неплохо владеет инструментом, успел вдохнуть запах одежд проходящей мимо юной женщины, который означал: «Я не ищу новых любовных связей, но готова поддержать занимательный разговор, принять участие в игре или дать совет», – и порадоваться образованности нынешней молодёжи, в наше время древним языком благовоний владел, в лучшем случае, каждый десятый, так что зачастую трудно было прийти к взаимопониманию с незнакомцами, зато теперь...

Зато теперь – всё.

В смысле, представление закончилось. Никакого Кумона, никаких дворцов, ароматов, птиц, уладасов и прекрасных незнакомок, только я и кудесник Малдо Йоз в совершенно пустом просторном зале, освещенном тусклым оранжевым сиянием единственного грибного фонаря.

– Невероятная штука, – сказал я. – Даже не буду спрашивать, как ты это сделал. Слушай, ну ты даёшь! Я же не просто посмотрел на Кумон, я был там. И чувствовал себя самым настоящим коренным кумонцем. Кажется, кстати, довольно старым.

– Да, – кивнул Малдо, – пожилым. – Ему что-то около шестисот лет, это даже для потомка кейифайев весьма почтенный возраст.

– Вообще не понимаю, как такое возможно.

– Просто ты никогда не интересовался иллюзиями, – улыбнулся Малдо Йоз. – А я долгое время только этим и занимался. И вот, сам видишь, наконец-то начало получаться.

– Начало – не то слово.

– Атмосфера превыше событий, правда? Я имею в виду, все эти запахи, звуки, чужие воспоминания, якобы знакомые лица – они же гораздо важней, чем возможность просто прокатиться на уладасе, ничего, кроме качки толком не ощутив и не поняв.

– Даже сравнивать глупо.

– Тем не менее, ещё совсем недавно я сравнивал. Пытался принять верное решение. С одной стороны, я хочу, чтобы Дворец Ста Чудес нравился людям, чтобы о нём говорили, как о новом чуде Мира – сейчас и тысячу лет спустя. Чтобы к нам не ленились добираться с самых дальних окраин Соединённого Королевства, целыми семьями, с прабабками и детьми, чтобы чужеземцы бросали все дела, на последние деньги покупали билеты до Ехо, а из порта бегом отправлялись прямо сюда, сгорая от любопытства, даже не позавтракав по дороге. В общем, мне позарез нужна слава и всеобщая любовь. То есть, не мне лично, а моему дворцу. И заодно всему Миру – глупо получится, если он не узнает о наших новых чудесах и останется без них, как последний дурак.

Я невольно улыбнулся его чистосердечному признанию.

– Но с другой стороны, я хочу, чтобы всё было именно так, как хочу я сам, – внезапно добавил Малдо. – И на кой мне сдались слава и любовь, если получу их не за настоящее чудо, которое хочу показать всему Миру, а за очередное популярное место развлечений? Поэтому я решил: надо делать лучшее, на что способен, не беспокоясь, понравится это публике или окажется слишком сложным для неё. Кто останется равнодушным, сам виноват. Верно я говорю?

– Если бы ты говорил иначе, это был бы уже не ты. А какой-нибудь другой человек. И вряд ли с ним было бы так интересно.

– Спасибо, – просиял  он. – Это именно то, что я хотел от тебя услышать. Слово в слово! Отлично. Теперь я вообще ничего не боюсь.

– Вообще ничего? Отлично. Тогда пошли, прокачу тебя в амобилере.

– Чтобы не зазнавался? – подмигнул Малдо.

– Считай, что так. Хотя...

Но говорить мне не дали.

«Как ты думаешь, если человеку снится, что он сидит в колючих кустах, закрыв глаза и обхватив руками голову, это тот самый случай, когда надо звать тебя?» – спросил Нумминорих.

«Думаю, да, – обречённо согласился я. – Как улица-то называется?»

«Жареная. Угол Варёной. И нет, я не издеваюсь».

«Верю, своими глазами видел. Там ещё неподалёку Сырой переулок есть. Хотел бы я знать, кто придумывает названия улиц!»

«По-разному бывает, – принялся объяснять Нумминорих. – Это может быть и личное Королевское решение, и пожелание застройщика, и идея одного из жителей. Право назвать улицу иногда даруется в качестве награды или покупается у города; кстати, довольно дорогое удовольствие, я узнавал. И ещё существует такая специальная комиссия при Управлении Письменными Договорённостями, которая может утвердить или отклонить любое предложение, кроме, конечно, Королевских, которые принимаются без возражений...»

«Спасибо, друг. Но вообще-то вопрос был риторический. И выражал, во-первых, возмущение дурацкими названиями, а, во-вторых, желание хоть немного оттянуть неприятный момент, когда придётся заняться делом. И это я, конечно, зря. Сейчас буду».

– Не прокачу я тебя, – сказал я Малдо. – Внезапно появилась работа. Поэтому зазнавайся дальше. Ты гений, тебе можно.

Лицо гения вытянулось, явив Миру жалобную гримасу всеми покинутого сироты.

– А твоя работа – это надолго? – спросил он. – Я бы сейчас чего-нибудь выпил на радостях. И лучше с тобой, чем без.

– Работы там, скорее всего, на пару минут, – честно сказал я. – Засада однако в том, что сделав её, я сойду с ума.

– В смысле?

– Безумием буду пахнуть, какой тебе ещё нужен смысл?

– Ничего себе у тебя шутки.

– Да какие шутки, – поморщился я. – Впрочем, к вечеру запах безумия пройдёт. Или даже раньше, посмотрим. А может, повезёт, и вовсе без него обойдётся. Тогда пришлю тебе зов.

Малдо растерянно моргнул. Я виновато развёл руками, повторил про себя адрес: «Жареная улица, угол Варёной, кусты», – и покинул Дворец Ста Чудес. Тёмным Путём, конечно, чего тянуть.

Это меня и подвело. В том смысле, что из Куманского павильона я шагнул прямёхонько в заросли декоративного кустарника.

Колючего декоративного кустарника, вот в чём беда. Не надо было о нём вспоминать.

– Ох, что ж ты так!.. – схватился за голову Нумминорих.

– Зато буду теперь весь в шрамах, как настоящий герой, – сказал я, пытаясь выбраться из кустов с минимальными потерями. То есть, в изодранном в клочья лоохи, вусмерть исцарапанным, но всё-таки не одноглазым. И вообще живым.

Это мне, как ни странно, удалось.

– Ну и где твой спящий красавец? – спросил я.

– Исчез, как только ты появился. Потому что вообще-то ты свалился прямо на него. Может быть, он проснулся от неожиданности? И поэтому исчез?

– Может быть, – вздохнул я. – Надеюсь, это случилось вовремя. В смысле, он не настолько чокнулся от какого-нибудь своего страха, чтобы...Ай, ладно. Всё равно этого мы с тобой никогда не узнаем. Исчез и исчез, точка. Этого не изменить. Можем гулять дальше.

– Он исчез, а запах-то остался, – растерянно заметил Нумминорих.

– Погоди. Какой запах? Абилат говорил, спящие безумием не пахнут, даже когда сходят с ума. Я поверил ему на слово, поскольку сам всё равно не различаю, ты знаешь.

– Нет-нет-нет, не запах безумия, что ты. Запах этого сновидца. Он был довольно странный, ни на что не похож. И почему-то до сих пор ощущается. Хотя немного изменился... Слушай, нет, я понял! Это был не один запах, а смесь. Личный запах спящего, который теперь исчез. И ещё один. Вот он-то и остался. Наверное, этот сновидец просто в чём-нибудь перемазался по дороге. В смысле, пока ему снилось, как он сюда идёт. Такое вообще возможно?

– Наверное, – я пожал плечами. – С этими спящими никогда заранее не знаешь, что возможно, а что нет. Ещё вчера я понятия не имел, что они способны совершенно самостоятельно, без помощи внешних обстоятельств, воображать себе какие-то дурацкие кошмары, да ещё и с ума от них сходить...

– Так, стоп, – внезапно перебил меня Нумминорих. – Будешь смеяться, но теперь этот странный запах исходит и от тебя.

– Час от часу не легче. Он хотя бы не очень противный?

– Совсем не противный, – утешил меня Нумминорих. – И слабый, так что кроме меня и собак никто не учует.

– Слабый и приятный?

Я, грешным делом, подумал – а вдруг это запах куманского наваждения? Я бы совершенно не удивился, если бы он ко мне прилип, очень уж достоверными были ощущения в этом грешном Куманском павильоне. Ну всё-таки Малдо даёт!