Ветер и сталь - Алексей Бессонов

Автомобиль остановился в метре от входа. Люк со скрежетом уехал в сторону, и на пороге появилась закутанная в серый балахон фигура. Я не мог с ходу определить, к какой расе она принадлежит — балахон скрывал контуры тела, а огромный капюшон прятал во мраке лицо, — но это был не хомо. Хозяин тем временем сделал пару шагов, и до меня дошло — на желтом песке стоял орти.

Уэртон выбрался из машины. Детеринг накинул на голову капюшон и распахнул дверь. Последовав его примеру, я неторопливо вылез на солнце и вежливо склонил голову перед хозяином дома.

— Прошу вас, — негромко прохрипел орти.

Мы вошли в здание, люк за нашими спинами вкатился на место, и тотчас вспыхнул яркий зеленый свет. Мы стояли посреди просторного холла, отделанного светлым камнем вперемежку с полированными металлическими панелями непривычной для человеческого глаза формы. Орти откинул капюшон. Он был довольно молод, и узкие золотистые глаза указывали на его принадлежность к древней воинской касте.

— Садитесь, — рокочуще предложил он, указывая тонкой четырехпалой рукой на высокие кожаные кресла возле странноватой формы стола в углу помещения.

— Ты рад мне? — спросил Уэртон, доставая из-под балахона сигару.

— Я рад тебе, — ответил орти. — Что привело тебя на этот раз?

— У меня сложный вопрос…

— Лорд перекрестка не боится вопросов… ты знаешь.

— Я знаю. Мне необходим один хомо из числа «антикваров».

Орти задумался. Тонкие многосуставчатые пальцы царапнули шершавую столешницу, издав противный скребущий звук.

— За твоей спиной стоит смерть, — сообщил он после размышления.

— Она там живет, — парировал Уэртон.

— Пусть тень твоей силы падет на меня, — согласился орти. — Граница могущества «антикваров» неведома никому, и мощь их черна как ночь. Но некоторые могут приподнять полог ночи, ведь так?

— Ты?..

— Я всего лишь Лорд перекрестка. Разве смею я?.. Но и у меня есть друзья и есть должники. В квартале Эболо найдешь заведение Гугнивого Сэма и спросишь хозяина. А чтобы он не стал мочить штаны, ты передашь ему вот это…

Рука орти скользнула под балахон и, вынырнув, бросила на стол потемневший серебряный амулет в виде головы дракона Ри. Уэртон взял его двумя пальцами, поднес поближе к глазам и удовлетворенно хмыкнул.

— Я знаю Гугнивого… понаслышке. Он твой должник?

Орти едва заметно кивнул.

— Остерегайся, Уэртон.

— Гугнивого, что ли?

— Повторяю: за твоей спиной стоит смерть. «Антиквары» опасны. Помни об ударе в спину.

— Ты стал говорить загадками, Лорд перекрестка… — Уэртон поднялся на ноги. — Нам пора.

— Пусть я ошибусь, — заметил орти, вставая. Его гортань издала урчащий низкий звук, и многотонная махина люка с хрипом исчезла в стене. Мы вышли на солнце.

— Держите оружие под рукой, — посоветовал на прощание безымянный Лорд, — на дорогах полно бандитов. Больше чем обычно.

Уэртон кивнул и захлопнул дверцу. Обогнув ангар, наш лимузин медленно выполз на древнее шоссе — дороге этой было никак не меньше сотни лет, и вряд ли ее хоть раз ремонтировали за весь послевоенный период. Покрытие, выжженное беспощадным солнцем, поплыло пологими волнами и местами растрескалось. Ленивый горячий ветер не спеша гнал по серому пластику ручейки ядовито-желтого песка.

— Кто он? — спросил Детеринг, неторопливо раскуривая сигару.

— Имени его никто не знает, — ответил Уэртон. — Он появился в Портленде лет десять назад, и сразу же за ним потянулась тяжелая слава… Тут ведь немало законченных подонков и вообще идиотов-бретеров, цепляющихся к каждому чужаку. Так он их всех просто убивал — без особых церемоний. Он, видимо, не обычный кастовый солдат, он из какого-то старого клана. Навыки у него еще те… правда, чувствуется, что учили его на астронавта.

— И ты ему доверяешь?

Уэртон негромко рассмеялся.

— Он благороден… по-своему, конечно. Мы с ним давние друзья. Мне кажется, какое-то время он был пиратом. Деньги у него есть. Дело с ним иметь можно, не волнуйтесь.

— Я никогда не волнуюсь, — пробурчал Детеринг, — забудь это слово.

Через полчаса на пустынном шоссе стали появляться редкие автомобили. На наш самоходный антиквариат никто не обращал внимания. Машину полковник Уэртон выбрал верно — кого мог заинтересовать обшарпанный гроб на колесах? Таких тут немало. Правда, шикарных новых моделей тоже навалом, но вот они-то как раз и могут привлечь внимание праздношатающейся публики. А трое сурового вида хомо на облезлом «Корсаре» — да кому они нужны?

Портленд-Сити Уэртон знал хорошо. «Корсар» уверенно обогнул припортовые районы и углубился в квартал увеселений. «Бомбу бы сюда, — думал я, глядя через окно на мрачные башни, щедро украшенные голографическими транспарантами на всех известных мне языках. — Милое место, притон на притоне и притоном погоняет. Какие дела делаются там, за грязными серыми стенами многоэтажек первых послевоенных лет? Чьи судьбы ставятся на кон?»

Уэртон притормозил, легким движением кисти вывернул руль вправо, и массивный нос «Корсара» послушно занырнул в темную арку. Автомобиль въехал в узкий сумрачный колодец двора, заваленного какими-то бочками, контейнерами и прочим хламом. Проехав метров десять, Уэртон остановил машину возле пошарпан-ной бронедвери, на которой хищно щурились стволы двух спаренных лазеров, нацеленные точно на порог. Детеринг издал блеющий звук, означавший веселое удивление. В некоторых ситуациях он частенько выражал свои эмоции при помощи мычания, гыгыканья и фырканья — я уже успел освоить этот язык.

Уэртон выбрался из машины и встал перед дверью. Через полминуты она ушла в сторону, и на пороге появилась светловолосая женщина средних лет, одетая с вызывающей откровенностью. Впрочем, меня ее наряд отнюдь не разочаровал, я даже позавидовал ее хозяину. Выслушав полковника, мадам приветливо улыбнулась и кивнула в сторону дверного проема. Мы с дорогим шефом покинули наш лимузин и прошествовали вслед за мадам по аккуратно отделанному коридору. Фигуристая блондинка привела нас к здоровенной, обитой кожей двери и скрылась за ней, сделав нам знак подождать. Спустя минуту она вернулась и мягким голосом сообщила, что хозяин нас ждет. Детеринг слегка дернул плечом и решительно потянул вызолоченную ручку в виде львиной лапы…

На нас смотрели четыре ствола. Пятый — самый обычный офицерский «бекманн» — лежал на массивном письменном столе в сантиметре от холеных пальцев довольного крупного молодого мужчины с умным породистым лицом. А четыре десантных «крузера» мирно покоились в мускулистых лапах четырех громоздких парней, сидевших в креслах по углам кабинета.

— Уберите пушки, — спокойно приказал хозяин. — Это свои.

Детеринг молча сбросил капюшон и одарил Сэма страшным мертвым взглядом. Тот содрогнулся, лицо его вытянулось, как резиновая маска, и Гугнивый вдруг кулем осел в дорогом кожаном кресле.

— Вон! — скомандовал он охране серыми губами.

Четверо лбов недоуменно переглянулись и быстренько испарились, оставив хозяина наедине с непрошеными гостями.

— Один лишь раз я отступил от своих правил, — произнес Детеринг со зловещим равнодушием. — Один раз, милорд… а? И слово было сказано… Какое слово, милорд? Или, если угодно, мастер Сэм… Ну-ну, не стесняйтесь, что же вы? Здесь все свои.

Гугнивый Сэм молчал, глядя на Детеринга белыми от ужаса глазами. Давно я не видел таких перепуганных людей. Мне как-то и в голову не приходило, что мой любезный патрон может быть страшнее, чем просто смерть. Для кого-то…

— Вы его знаете? — спросил Уэртон.

— Я-то знаю, — дернул плечом Детеринг. — А вот ты — нет… Перед нами милорд Адриан Соммерсби, капитан Имперских планетарно-десантных сил, занесенный в списки павших при исполнении… его имя выбито на Золотой Скале ПДС. Возможно, покойник изволит рассказать, при каких обстоятельствах он пал жертвой столь досадного недоразумения? А также вспомнит, какое слово взял с него некий рейнджер, держа его в прицеле?

— Что я могу для вас сделать? — сипло проронил Сэм.

— Это уже более конструктивная речь, — непринужденно заметил Детеринг, плюхаясь в одно из оставленных охранниками кресел. — Я понял, что вопрос о вашем прошлом звучит несколько… болезненно, ведь так? Что ж, мы можем его замять, пока.

Он неторопливо раскурил очередную сигару и взмахнул рукой, предлагая нам с Уэртоном садиться. Хозяин кабинета начал тем временем слегка розоветь. Жизнь возвращалась в его перекошенное лицо.

— У нас есть одно… дело, милейший Сэм. Одно дело, да… — Детеринг быстрым движением откинул со щеки непослушный локон и вздохнул: — Щекотливое, знаешь ли, дело. Ходят слухи, что ты хорошо знаком с «антикварами», а?

Гугнивый Сэм куснул палец и пораскинул мозгами — процесс этот отчетливо отразился на его почти ожившей физиономии.