Создатель эха - Ричард Пауэрс

Она записалась на прием к доктору Хейзу. Заезжая на крытую парковку «Доброго самаритянина» на назначенную встречу, она прокручивала в голове ночь аварии. Уверенность, что ноги не подкосятся, пришла только через десять минут.

Карин вежливо поздоровалась с доктором Хейзом. Обратный отсчет встреч пошел. Она перечислила новые симптомы Марка, которые доктор занес в карту.

– Будет лучше, если вы его привезете. Я хотел бы снова его осмотреть.

– Он не поедет, – ответила Карин. – Он вернулся к самостоятельной жизни и совсем меня не слушает.

– Вы не думали об оформлении попечительства?

– Что… Каким образом это происходит? Его должны признать невменяемым?

Хейз подсказал контактные данные. Карин записала номер, и в груди распустилась отвратительная надежда. Использовать букву закона против родного брата. Защитить его от самого себя.

– Насколько ваш брат уверен, что его дом фальшивый? – заинтригованно спросил Хейз.

– По шкале от одного до десяти? Я бы сказала, что на семерку.

– Как он объясняет подмену?

– Думает, что за ним следят с момента аварии.

– Что же, в этом он прав. Жаль, что наш писатель уехал. Случай прямо как из его книги.

– Нет, совсем не похож, – холодно отозвалась Карин.

– Да, конечно. Прошу прощения. Не похож. – Он отложил ручку и коснулся толстого медицинского справочника в зеленом переплете, стоявшего на полке позади. Но доставать не стал. – Согласно исследованиям, синдромы ошибочной идентификации имеют высокую степень взаимозаменяемости. Их нельзя охарактеризовать как отдельные синдромы. У более чем четверти пациентов с синдромом Капгра появляются и другие бредовые симптомы. Если учесть различные причины появления Капгра…

– Вы хотите сказать, что ему может стать еще хуже? Что у него может появиться еще больше абсурдных идей? Почему мне никто об этом не сказал раньше?

Он бросил на нее невозмутимый взгляд. Карин чуть не взбесилась.

– Раньше такого не случалось.

Доктор Хейз предложить продолжить наблюдения. Через неделю у Марка была запланирована первая КПТ-сессия. Психотерапевт, доктор Джилл Тауэр, уже ознакомилась с картой пациента. После этого доктор Хейз проведет оценку состояния Марка. А пока нет необходимости менять диагноз и назначенное лечение.

Часы отсчитали семнадцать минут – она превысила лимит.

– Я хотела бы узнать ваше мнение, – начала она. – Понимаю, что доктор Вебер – признанный эксперт. Но я читала о когнитивно-поведенческой терапии. И если честно, она похожа на… Не знаю. Продвинутую дрессировку. Разве бредовые идеи можно ослабить с помощью упражнений и… корректировки поведения? Вы правда считаете, что такая терапия уместна в ситуации Марка? На снимках четко видны повреждения. Как изменение ментальных привычек поможет ему побороть физическую травму?

В ответ мужчина начал юлить, и Карин поняла, что попала в точку.

– Нам стоит попробовать различные подходы. Когнитивно-поведенческая терапия никак не повредит вашему брату. Он научится приспосабливаться к своему новому «я». Растерянность, гнев, тревога…

Она поморщилась.

– А Капгра это хоть как-то облегчит?

Он снова повернулся к полке с книгами, и снова ни одну не взял.

– В психиатрической литературе можно встретить несколько упоминаний людей с синдромом ложного узнавания, которые достигли ремиссии. Будет ли КПТ полезна для Капгра, появившегося в результате закрытой черепно-мозговой травмы, – неизвестно. Будем смотреть.

– Так мы – подопытные кролики?

– Медицина развивается методом проб и ошибок.

– Каждый раз, когда я хочу донести до Марка, как безумно выглядит со стороны его поведение, он выдумывает еще более завернутое объяснение. Как психотерапевт его разубедит?

– Когнитивно-поведенческая терапия – не то же самое, что убеждение. Ее цель – эмоциональная адаптация. Пациенту предлагается исследовать свою систему убеждений и работать над самоощущением. Есть упражнения, которые помогут…

– Помогут Марку разобраться, почему он думает, что я не та, кем являюсь? Или кем он там меня считает.

– Нам нужно определить масштаб заблуждения. Возможно, его получится скорректировать так же легко, как и любое другое. Люди переходят в противоположные политические партии. Влюбляются в человека и перестают любить. Религиозные критики обращаются в веру. Мы не знаем, что происходит при синдроме ошибочной идентификации. Мы не можем вызвать его в клинических условиях, а потом просто убрать. Но мы можем облегчить больному жизнь.

– Облегчить? – отозвалась Карин. – На большее, значит, и надеяться не стоит?

– Такой результат уже немалого стоит.

– Доктор Вебер всем неизлечимым пациентам когнитивную терапию назначает?

Доктор Хейз сверкнул глазами и едва удержался, чтобы не нарушить врачебную этику Но тем самым себя и выдал. Будто заявил: «Ну, знаете, врачи часто назначают антибиотики при простуде».

– Мы бы не стали назначать лечение, в полезности которого не были бы уверены, – произнес он.

Не иначе как профессиональная солидарность. Но Карин попробовала вывести его на чистую воду.

– Вы бы назначили данную терапию, если бы не совет доктора Вебера?

Его улыбка померкла.

– Я полностью поддерживаю его рекомендацию.

– Поведенческая терапия при повреждении ткани мозга? Слепого тоже можно убедить не терять зрение?

– Ослепшему человеку не помешает помощь в адаптации к новым условиям.

– Значит, вы просто помогаете Марку адаптироваться? И все? Никакого лечения? Даже несмотря на то, что ему явно становится хуже?

Доктор Хейз приложил указательные пальцы к губам.

– Иных рекомендаций нет. Не забывайте, мы это делаем не для себя. А для брата.

Она встала и пожала руку доктору Хейзу, а про себя спросила: «Чьего брата?» По пути на выход она уточнила у дежурной медсестры дату и время сессии Марка с доктором Тауэр.

С Руппом и Кейном они достигли перемирия. Какие бы грехи не лежали на друзьях, Карин не могла пойти на них войной. Больше ей не на кого опереться. Кто еще поможет присматривать за Марком, особенно по ночам, когда ситуация накалялась? Она потеряла право приходить и уходить, когда ей захочется. Однажды вечером, когда Марку было плохо, она предложила остаться и лечь в гостевой спальне. Он так пристально глазел на нее, что она, испугавшись, сбежала к Дэниелу. На следующий день Карин позвонила Томми Руппу – самому разумному, если можно так выразиться, Мышкетеру. С Руппом по телефону она могла справиться. Лишь бы не встречаться лично.

При разговоре он, на удивление, вел себя порядочно, даже придумал ротацию, при которой у Марка всегда будет компания. Возможность опекать друга его обрадовала.

– Совсем как в старые добрые времена, – сказал он. – Марк точно будет не против совместных ночевок.

– Вот этого-то я и боюсь. Пожалуйста, не заставляйте его принимать наркотики. Он и так в тяжелом состоянии.

Томми усмехнулся.

– Мы никогда и не заставляли. За кого ты нас принимаешь? Мы не монстры.

– Ну, согласно современной неврологической теории, каждый человек – монстр.

В повисшей тишине они разделили постыдное, нетронутое воспоминание. Много лет назад, поздней сентябрьской ночью Карин и Рупп переспали – ради забавы – на крыльце дома, когда Марк, Джоан и Кэппи Шлютер разошлись по спальням. Она училась на последнем курсе колледжа, а Рупп только что окончил среднюю школу. Почти развращение несовершеннолетнего. Хотя почему «почти» – она в самом деле его развратила; как его удивленные стоны не перебудили весь дом