Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников - Виктор Наумов

Все эти сложные манипуляции, по всей видимости, еще производились, хотя бы частично, на свадьбах соратников Петра Великого и их детей. 16 (28) декабря 1702 года состоялось венчание боярина Ивана Головина, сына первого, государственного министра Федора Алексеевича Головина, и дочери генерал-фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева Анны. Это примечательное событие описано в книге голландского путешественника, этнографа и писателя Корнелиуса де Бруина, находившегося в это время в России. Кажется, в распорядке проведения свадебных торжеств в данном случае впервые появились западные заимствования, выразившиеся во введении должности маршала (распорядителя) свадьбы, причем эту функцию взял на себя сам государь. Впоследствии он неоднократно и с большим удовольствием исполнял эту обязанность на свадьбах близких людей.

Бракосочетание совершилось во дворце Федора Головина, «с нарочным великолепием для того убранным… В отличном порядке там расставлено было множество столов в одном верхнем громадном покое, в котором гремела музыка». Около одиннадцати часов утра жених вышел к гостям в приемный зал и приказал слугам потчевать их очищенной водкой. В полдень он при звуках труб и литавр отправился к месту венчания, в небольшую дворцовую часовню, расположенную вблизи дворца. Затем послали за невестой, которая находилась в доме своего отца в Немецкой слободе. «Все русские и немецкие госпожи, приглашенные на свадьбу, — пишет Бруин, —  также отправились для сопутствования невесты, которую приняли следующим образом: первым ехал литаврщик верхом на белой лошади, сопровождаемый пятью трубачами, на таких же лошадях — впереди три, позади два. Затем следовали шестнадцать дворецких, избранных из русских и иностранцев, все на прекраснейших конях. Потом ехал его величество в отличной голландской карете, с шестернею лошадей, серых с яблоками. За ним — пять пустых карет, также <запряженных> шестерней каждая; далее — коляска шестерней для невесты и некоторых других боярынь».

Невеста с ближними девицами явилась во дворец Головиных через полчаса после прибытия жениха в часовню. Ее встретили посаженые отцы — русский боярин, имени которого Бруин не упоминает, и польский посланник Ф. Кёнигсек; «оба они приняли невесту за руку и повели ее в часовню, где она и заняла место подле своего жениха». Большинство гостей расположились у входа в часовню, потому что она «была так мала, что могла вместить в себя лишь от десяти до двенадцати человек». За невестой проследовали только Петр I, царевич Алексей Петрович, посаженые отцы и еще несколько знатных господ.

Примечательно, что описанная Бруином одежда брачующихся соответствовала лучшим западноевропейским стандартам: жених «был одет в великолепное немецкое платье, так же как и его невеста, на которой было белое, шитое золотом платье, а головная прическа вся убрана брильянтами. Назади у нее, под бантом из лент, висела толстая коса, по моде, бывшей долгое время в употреблении в Германии. Кроме того, на маковке головы у нее была маленькая коронка, усеянная тоже брильянтами».

Во время обряда венчания государь расхаживал по часовне с маршальским жезлом в руке. По-видимому, длительная церемония утомила его, поэтому он приказал священнику сократить обряд. «Минуту спустя священник дал брачное благословение, а его величество приказал тут жениху поцеловать невесту. Невеста обнаружила сначала некоторое сопротивление, но по вторичному приказанию царя она повиновалась и поцеловалась с женихом. После этого отправились прежним порядком в свадебный дом».

«Немного спустя, — рассказывает Бруин, — сели кушать: молодой — меж мужчинами, а молодая — меж женщинами, за общим столом в большом покое». Празднование продолжалось три дня, «которые проведены были в пляске и в других всевозможных увеселениях»(14).

Бракосочетание герцога Фридриха Вильгельма Курляндского и царевны Анны Иоанновны, состоявшееся 31 октября (11 ноября) 1710 года, стало заметным политическим событием. Оно положило начало династическим союзам царской семьи с государями европейских стран. Петр I постарался по возможности сократить свадебный обряд, чтобы не утруждать европейского жениха. Впрочем, церемониальных сложностей всё равно было достаточно много.

На свадьбу царской племянницы были приглашены все члены высшего общества и офицеры до флотских лейтенантов включительно. Петр I назначил себя маршалом бракосочетания и в то же время посаженым отцом жениха; на деле вторую должность исполнял вместо царя А. Д. Меншиков, поскольку совместить две функции было физически невозможно. Генерал-адмирал Ф. М. Апраксин являлся посаженым отцом невесты, канцлер Г. И. Головкин — ее нареченным братом, а вице-адмирал К. И. Крюйс стал нареченным братом жениха.

Гости-мужчины оставили своих жен и к девяти часам утра собрались в доме курляндского герцога. В 11 часов прибыл Петр, держа в руке большой маршальский жезл, окованный с обоих концов серебром и имевший сверху большую розетку из золотых парчовых лент и золотого кружева. Впереди царя попарно шли 12 музыкантов; за ними, тоже попарно, следовали 24 шафера: дюжина капитанов и капитан-лейтенантов морского флота, а за ними — столько же капитанов и лейтенантов Преображенского полка. У каждого шафера на левой руке, между локтем и плечом, поверх кружевного банта была прикреплена розетка из золотых парчовых лент.

Герцог встретил царя у дверей, на нижних ступенях лестницы, и проводил наверх, в зал, где собралось мужское общество. Там на столах стояли холодные кушанья, которыми они позавтракали. Затем государь вывел жениха к берегу Невы, посадил в свою шлюпку и направил ее к дому Меншикова на Васильевском острове. Впереди них на веслах шла шлюпка с трубачами, игравшими радостные мелодии; сзади следовал длинный шестнадцативесельный шлюп[72], до половины покрытый красным сукном; все его гребцы были одеты в алые бархатные кафтаны, на груди у каждого висела большая серебряная бляха с выбитым на ней российским гербом. В шлюпе под балдахином сидели невеста и приближенные к ней дамы; остальной свадебный поезд следовал за царевной в сорока шлюпках.

Меншиков встретил жениха и невесту на пристани и повел их к своему дому. Впереди шли музыканты, за ними — шаферы, потом жених между своим посаженым отцом и нареченным братом, то есть царем и Кризисом. За женихом шла невеста в белом бархатном платье, с великолепным венцом из драгоценных камней на непокрытой голове; на ее плечах лежала подбитая горностаем бархатная мантия, подол которой несли два офицера. Ф. М. Апраксин вел Анну Иоанновну за правую руку, а Г. И. Головкин — за левую. За невестой беспорядочной толпой двигались дамы. По пути следования свадебной процессии, справа от дороги, были расставлены рядами фейерверочные рабочие, одетые в забавные шутовские наряды, с ракетами в руках.

Вся процессия вошла в часовню, находившуюся во дворе дома Меншикова. Царский духовник, архимандрит Феодосии Яновский, в великолепном облачении начал таинство венчания по православному обряду, на церковнославянском языке. Однако к герцогу он обращался на латыни:

— Во-первых, тебя, Фридриха Вильгельма, высочайшего герцога Курляндии, спрашиваю, имеешь ли добрую и непринужденную волю и твердый рассудок взять в жены эту королевскую принцессу Анну, которую видишь перед собой?

— Да, — ответил жених.

— Во-вторых, спрашиваю тебя, не обручен ли ты с другою?

— Нет, — последовал ответ.

Затем архимандрит задал такие же вопросы по-славянски невесте, и она ответила аналогично. Певчие пропели «Господи помилуй», после чего Феодосии взял в руки два царских венца. Один из них он надел на жениха и произнес на латыни:

— Венчается раб Божий Фридрих Вильгельм, высочайший герцог Курляндии, с рабой Божией Анной, дочерью Иоанна Алексеевича, царя всея Руси, светлейшей, во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Другой венец архимандрит надел на Анну, произнеся соответствующие слова по-славянски. Венец над невестой держал Меншиков, а над женихом — царь. Для нетерпеливого Петра I было трудно продолжительное время держать руки на весу, поэтому он вскоре переложил свою обязанность на квартирмейстера царской шлюпки, который по случаю оказался рядом. При этом царь приказал Яновскому поскорее заканчивать обряд. Тогда архимандрит немедленно благословил жениха по-латински: «Да возвеличишься как Авраам, да благословен будешь как Исаак и приумножишься как Иаков, во имя Отца и Сына и Святого Духа», после чего с соответствующими словами обратился к невесте, и венчание на этом окончилось. Юст Юль отметил: «..других обычных венчальных обрядов соблюдено не было; так, бракосочетающиеся не пили за здоровье друг друга, не обходили в пляске кругом аналоя и не держали в руке свечей. Быть может, — вполне резонно предположил датский дипломат, — царь нарочно это так устроил, чтобы всеми этими странными, чуждыми обрядами не слишком досадить герцогу, который и без того уже весьма неохотно согласился венчаться по русскому чину»(15).