Сваха. Аферистка для беса - Алёна Цветкова

Я кивнула.

— Жаль, что моя мама скрыла от меня это все, — на лицо Вайя набежала тень. — Она должна была рассказать мне про него. Она ведь знала…

— Я думаю, да, — ответила я на вопрос, который очевидно был риторическим и не нуждался в ответе. — Но, мне кажется, она тоже хотела уберечь тебя. Помнишь угрозы мэсса Анафрида? Она реально испугалась, Вай.

— Кстати, да… Про мэсса Анафрида я тоже хотел бы узнать от нее… Кажется, Аля, нам предстоит большой разговор с моей мамой. Идем, — он потянул меня из комнаты. — Хватит с меня секретов. Она должна рассказать мне все.

— Вай, подожди, — уперлась я пятками, пытаясь остановить его. — Я же хотела еще обсудить с тобой то, что происходит со мной! Я вижу в вас, в бесах то, что не должна видеть. И меня это пугает!

— Что ты виишь? — тряхнул головой Вай. — Впрочем, Аля, я все равно ничем не могу тебе помочь. А вот моя мама… Уверен, она способна удивить нас обоих познаниями о ваших способностях, если уж мой отец придумал способ помочь людей начать жить заново.

Перспектива «беседы» с тетушкой Берлизой меня вовсе не прельщала. И я попыталась убедить Вайя отказаться от этой затеи. Или, по крайней мере, обойтись без моего присутствия, но он упорно тащил меня на кухню, прямо в лапы своей злобной мамаше.

Глава 30

Стоило зайти на кухню, как на меня уже привычно вылился ушат неприязни. Тетушке Берлизе не нужно было ничего говорить, чтобы показать, как сильно она меня ненавидит. Бесовка в совершенстве владела искусством передавать свои чувства одним только взглядом.

— И я тоже рада вас видеть, — огрызнулась я и постаралась так посмотреть на матушку Вайя, чтобы она поняла: это сарказм.

Но едва мой взгляд коснулся ее глаз, как я застыла… Там, внутри пожилой бесовки, царили беспросветная черная тоска и парализующий, застарелый страх. Я подавилась своим ехидством и закашлялась.

Вай подтолкнул меня к табуретке и силой усадил, надавив за плечи. Сама я не смогла отвести взгляд от тетушки Берлизы. Ее тьма обездвиживала меня своей пронзительной скорбью. Заставляла сочувствовать, сопереживать.

— Мама, мы с Алей кое-что узнали о прошлом моего отца…

Вай не договорил. Я не позволила.

— Вай, хватит! — рявкнула я. Боль, которая вспыхнула в глазах тетушки Берлизы оказалась такой сильной, что я захлебнулась воздухом. — Прекрати!

— Нет, не хватит! Я уже не ребенок и способен выдержать любую правду!

— Да, при чем тут ты⁈ — я возмутилась. — Неужели ты не понимаешь⁈

Я хотела сказать, что его мама до сих пор любит его отца. Тоскует по нему. И каждое утро, просыпаясь в одиночестве, как будто бы теряет его снова. И от этого ей невыносимо больно.

А теперь тетушка Берлиза еще и боится за Вайя. Думаю, она и раньше боялась, но после угроз мэсса Анафрида, страх просто парализовал ее волю. И ей приходится прикладывать титанические усилия, чтобы просто отпустить Вайя из дома, а не устраивать истерики, требуя остаться с ней.

Но не успела. Тетушка Берлиза заговорила первой.

— Вай, мальчик мой, — тяжело вздохнула она и, словно обессилев, села на табурет, — я знаю, что ты взрослый. Это не ты, это я не готова к тому, чтобы рассказать тебе все. Я так боюсь за тебя. Все эти угрозы… Они ведь могут сделать это с тобой. И я прошу, забудь про то, что ты узнал. Забудь навсегда… Твой отец обычный фермер, который погиб во время несчастного случая. И все… Вай…

— Мама, — бес опустился на корточки перед тетушкой Берлизой и, глядя на нее снизу вверх, заговорил, — я очень сильно тебя люблю. Но ты не должна боялась за меня. Я не беспомощный, мам. Я могу постоять за себя. И я способен понять, когда не надо лезть на рожон и лучше промолчать… И уж точно не собираюсь устраивать кому-нибудь допрос с пристрастием. Но, мама, и ты должна понять меня. Я имею право знать, как все было на самом деле. Как раз для того, чтобы нечаянно не сделать какую-нибудь глупость. Понимаешь?

— Вай, не надо, — попыталась остановить его я.

Но они оба как будто бы не услышали моих слов.

Тетушка Берлиза всхлипнула. Слезы побежали из ее глаз. Она закрыла глаза ладонями и заговорила.

— Да, Вай, — ее голос звучал глухо, — ты прав… Любая мать гордилась бы таким сыном, как ты. И ты давно не тот маленький бес, которого я привыкла видеть в тебе. Я должна была рассказать тебе правду об отце. Но…

Она заплакала.

— Все началось так давно, Вай… И нет ничего хорошего во всей этой истории…

— Мам, — Вай хотел сказать еще что-то, но она не позволила:

— Погоди… Дай мне чуточку времени, чтобы успокоиться… И я расскажу тебе все…

— Я могу уйти, — предложила я. Мне показалось, что мое присутствие будет только мешать. А то, что нужно, Вай расскажет мне после. Но даже если не расскажет… Это его право.

— Нет, — тетушка Берлиза повернулась ко мне и прикипела взглядом к моим глазам, снова погружая меня в отчаянную и безнадежную боль. — Не уходи… Тебя это тоже касается… Ты ведь видишь, да⁈

Я кивнула… Вижу… И сейчас, когда она смотрит на меня, вижу…

Тетушка Берлиза растянула губы в улыбке. Но сейчас, хотя она улыбалась сквозь слезы, это не было притворством. Она была рада, что есть кто-то, кто понимает ее, скрытые от всех, чувства.

Но рассказывать она начала не скоро. Сначала мы поужинали. Тетушка Берлиза вспомнила, что сын весь день голодный, и наотрез отказалась говорить раньше, чем он съест свою кашу. Все же, несмотря на эмоциональный всплеск, тетушка Берлиза оставалась собой: весьма жесткой и даже вредной бесовкой.

— Все началось давным-давно, когда я была совсем юной. Мой отец был правой рукой главы одного демонского клана. — Вай вскинулся, но тетушка Берлиза взмахом руки не позволила ему говорить. — Жили мы хорошо. Никогда ни в чем не нуждались и занимали почти половину этажа в родовом замке мэсса Сатаны…

— Мэсса Сатаны⁈ — Вай все же не смог промолчать. — Но это же…

Он не договорил потому что тетушка Берлиза не позволила: