Шерас - Стародубцев Дмитрий

В преддверии предстоящих боев в Тедоус стали стекаться любопытные из ближайших окрестностей и даже из соседних городов. Узкие кривые улочки заполнили лошади, повозки и носилки. Богатые торговцы, вожди племен и их соратники, инородцы, селяне, всевозможные странники прибывали и прибывали, чтобы воочию увидеть авидронских воинов. В город стекались заезжие танцовщицы, кулачные бойцы, фокусники, остряки, гадальщики, продавцы тайн и чудо-целители. А уж от бродяг, попрошаек и воров просто не было прохода.

Судьба распорядителя Ристалища Мемрика была более чем туманна. Сама его жизнь, по его собственному мнению, висела на волоске. Ведь именно он купил в обход существующих порядков этих авидронских пленников и выставил их на бои. Ведь именно его рабами значились они во всех свитках законников…

Рушились планы, надежды. Его дворец уже окружили плотным кольцом всадники Дэвастаса, пока ничего не предпринимая.

Но Мемрик не был бы Мемриком, если бы в самый трудный момент своей жизни не думал о тех преимуществах, которые могла дать эта, казалось бы, безнадежная ситуация. Еще бы, его имя было у всех на устах, о нем узнали в Масилумусе. К нему едут самые дорогие капроносы Иргамы, в городе появились именитые путешественники, торговцы, военные. Все кратемарьи, большинство из которых, кстати, ему же и принадлежало, переполнены до отказа. Цены на основные городские продукты уже поднялись в полтора раза, и он, в ожидании дальнейшего роста цен, попридержал поставки из своего богатейшего поместья, значительно усугубляя ситуацию.

Так что, поразмыслив, Мемрик решил не отчаиваться, послал Дэвастасу в подарок роскошные драгоценности и окончательно успокоился.

После завершения поединков воинов Инфекта препроводили в то же жилище, откуда утром они отправлялись на верную смерть. Слуги удивленно хлопали глазами: они никак не ожидали увидеть авидронских пленников вновь. Поскольку купальни не были нагреты, бассейны не наполнены, а кушанья не приготовлены, авидроны, едва напившись остатками скисшего нектара, так и отошли ко сну, грязные и голодные.

Весь следующий день пленники провели, запертые на все замки и охраняемые, словно копи Радея. Их никто не посещал, с ними никто не заговаривал, и авидронам только и оставалось, что гадать о своей дальнейшей судьбе да горевать о погибших товарищах. А еще страдать от мелких ран, ушибов и разных повреждений, полученных в последних схватках.

Только на третий день к затворникам пожаловал сам Мемрик. Он воровато оглядывался и говорил вполголоса. Он поведал о своих неприятностях, о понесенных убытках, о том, что предстоят новые бои, но теперь уже с лучшими капроносами Масилумуса.

— Вы, авидроны, — самые мужественные воины, которых мне довелось встречать. Ваши героические дела заслуживают преклонения. Если у Авидронии все циниты такие же сильные и ловкие, Тхарихибу следует немедленно сложить оружие и просить у Алеклии пощады. Но лучше бы вы погибли, ибо видится мне, что ваши подвиги будут иметь самые ужасные последствия.

— Что такое? — удивился Идал. — Ты возжелал, чтобы мы дрались, и ты получил, что хотел.

— Я хотел, чтобы вы погибли. Но вы обманули меня и выжили. К тому же вы уничтожили самых дорогих рабов-воинов, которых я имел. Теперь из-за вас у меня могут быть огромные неприятности… Лучше бы вы погибли! Поверьте мне, авидроны. Хоть вы мне и враги. Ваша отвага достойна почестей, а вы — освобождения. И будь моя воля, я бы вас отпустил. Но не в моих силах что-либо изменить. Вы должны драться опять. Скорее всего, вас убьют. А жаль! Единственное, что я могу сделать, это скрасить ваши последние дни великолепным вином, изобильной едой и женскою лаской.

Распорядитель грустно улыбнулся и, подобрав полы плаща, двинулся наружу. У дверей он замялся, обернулся к пленникам и тихо сказал:

— Если же каким-то невероятным образом вам все-таки удастся выжить, опасайтесь Дэвастаса.

Он вышел вон.

Пятнадцать дней авидроны провели в ожидании следующих боев. Охрану снаружи усилили, но внутри дома воины делали что хотели. К тому же Мемрик сдержал обещание: они могли не отказывать себе в еде, вине и плотских усладах. Только один раз покой пленников был нарушен. Под охраной целого отряда стражников-меченосцев их посетили городские тхелосы. Они заявили, что отвечают перед наместником за летопись города и потребовали от бойцов откровенного разговора. Достав онисовые свитки и лущевые стержни, летописцы долго мучили авидронов вопросами. Едва ли добившись того, чего ждали, пораженные невежеством Тафилуса, оскорбленные издевательскими ответами ДозирЭ и заведенные в тупик хитроумными каверзами Идала, они, вспылив, удалились, извергая проклятья.

Накануне нового представления в город прибыл в окружении внушительной свиты Твеордан — один из лучших иргамовских полководцев. Появившись на следующий день на церемониальном балконе Ристалища в своих потускневших доспехах и поношенном плаще, военачальник сразу же, самим своим присутствием, показал всем истинную цену пестрой блестящей толпы именитых гостей, собравшихся поглазеть на кровавую рубку. Многие из тех, кто участвовал в походах под началом Твеордана, знали его как человека хоть и весьма жестокого, но мужественного, честного, справедливого, одержавшего немало побед. Так, после поражения иргамов под Кадишем только отряды Твеордана сохранили при отступлении боевые порядки и не понесли значительных потерь. Поэтому публика бурно приветствовала полководца.

Пока горожане рукоплескали великому воину, напрочь забыв о тех, кого до этого боготворили и от кого всецело зависели, к Мемрику подошли служители и сообщили, что Ристалище уже переполнено и всё равно не может вместить всех желающих. Для распорядителя боев не было ничего слаще этих слов. Тем паче что сегодня места шли по тройной цене, но в отличие от прошлого раза никто не роптал. Мемрик распорядился впустить всех, потеснив пришедших ранее.

Пока публика рассаживалась, на арене шел театрализованный бой, в котором отважный отряд иргамовских воинов наголову разбил трусливых авидронских цинитов. Потом устроители провели конные состязания, в которых лучшим оказался один из сыновей городского наместника.

На этом предварительная часть закончилась. После небольшой паузы на арену вышла многочисленная процессия. Сначала показались музыканты с авидронскими лючинами и флейтами в руках. Потом появились танцовщицы, мелодины, акробаты и жонглеры. За ними плотным строем двигались тяжеловооруженные циниты, ведя под бдительным присмотром трех воинов, закованных в цепи. Движение замыкали собачеи, едва удерживая на привязи бешеных, истошно заливающихся злобным лаем и рвущихся в стороны боевых собак.

Процессия остановилась. Неожиданно пленники подняли руки и разорвали цепи, словно тонкие веревки. Все остальные участники шествия в показном страхе разбежались. Тут в трех воинах признали авидронских пленников, и трибуны утонули в грохоте криков. Но на этот раз какие-то новые оттенки вмешались в общую интонацию негодования. В настроении публики произошли едва различимые перемены. Казалось, в толпе уже нет единодушия, ненависть начинает уступать место какому-то робкому приветственному восторгу и этот восторг заметно приглушает общий яростный клеймящий порыв.

Это насторожило Дэвастаса:

— Еще немного, и нашим пленникам станут поклоняться.

Военачальник рассчитывал, что будет приглашен на церемониальный балкон в свиту Твеордана, но был обойден и теперь, обиженный, восседал, как и в первый раз, в ложе распорядителя боев.

— Что же поделаешь? Народ любит героев, — отвечал Мемрик, трясясь от страха.

— Ошибаешься. Народ любит не героев, а тех, кто сильнее. Потому что только силы и боится. Страх — вот оружие для завоевания народной любви…

ДозирЭ сорвал с себя остатки цепей, предварительно подпиленных служителями в нескольких местах, и огляделся вокруг. Ристалище было так забито людьми, что, куда ни глянь, он видел одни перекошенные криком лица. Люди плотно сидели, впритирку стояли, висли друг на друге. Ругались, толкались, дрались. Давились неимоверно. Только в богатых ложах, защищенных от солнца навесами, царило спокойствие. В одной из них грономф заметил Мемрика и рядом с ним — Дэвастаса, который пленил авидронов в поместье Бермуда. В другой ложе — главной — ДозирЭ увидел Твеордана, окруженного слугами и порученцами, и сразу по осанке, по тому, как он держался, понял, что это крупный военачальник. Молодой человек повернулся к нему и приветственно поднес руку ко лбу. Полководец удивился, но легким кивком головы ответил на приветствие воина.