Америка, Австралия и Океания - Диего Ланда

Птицы играют роль носителей и хранителей огня в сказаниях о Мауи, а также в одном варианте сказания о творении человека. С помощью кулика или жаворонка, посланного на землю своим отцом Тангароа, были созданы люди — выкапыванием червей из земли. Другое самоанское сказание заставляет этих птиц приносить душу человека в виде птицы. И семена полезных растений птица принесла на землю из плодовитых садов на Луне. Новозеландцы считали какуду священной птицей; для них было дурным предзнаменованием, когда птица тарата летела за отрядом, отправляющимся в поход. Сова возбуждала настоящий ужас. В качестве носителей душ и огня в Полинезии почитались священными и другие птицы: например, на Таити цапля и птица отараре. Красные перья служили символом огня, который творческое божество вложило во все живые существа. Один знаток Фиджи говорит: «Если бы мы хотели представить точную эмблему старинной фиджийской религии, то мы должны были бы выбрать красивый панданус, под которым спит, свернувшись, большая змея и вблизи которого петух с яркими перьями поет изо всех сил, чтобы разбудить ее». Эта птица, провозвестница дня, вестник света солнца, птица солнечного бога, — та самая, за оскорбление которой сыновья Нденгеи навлекли на себя такой гнев своего божественного отца, что он наслал громадный потоп на всю землю. Большие белые раковины служили украшением ее ног, и красивых перьев было так много, что, ощипывая только одно крыло, можно было окружить, точно туманом, целую горную вершину. В остальной Меланезии рядом с ящерицей вараном в разных изображениях всего чаще попадается птица носорог. Гамбургский музей хранит деревянное резное изображение такой птицы, где она своим клещевидным клювом извлекает ребенка из чрева матери.

Из млекопитающих роль баснословного животного играет свинья. Чтобы одолеть свинью, поедавшую людей на Эйве, исполины отправились с Таити на плотах, или ее умертвил Гиро, рожденный солнцем. Свиньи, в хлева которых могли входить только жрецы, были самыми драгоценными жертвенными животными. На Нукугиве было найдено каменное воспроизведение свиной головы вместе с человеческими костями. Сюда можно причислить и зверообразных баснословных существ. Мотив океанического земноводного, тело которого живет на суше, а хвост, подобный змее или ужу, достигает до моря, встречается на Фиджи и в других местах Меланезии в виде хвостатых божеств, а также и душ начальников в Сиулео.

Особый круг легенд, так же как и в Австралии, окружает ящериц, которые приводятся в тесную связь с живущими в глубине земли божествами землетрясений. Божество это на Фиджи жило в пещере, когда оно было изгнано оттуда волшебством, там осталась в виде игрушки его содержавшаяся в клетке исполинская ящерица, которая была, наконец, убита начальником Тарой. С нею легенда связывала какое‑то земляное сооружение, имевшее вид большой ящерицы, на реке Вайтио. Встреча с зеленой ящерицей во время похода считалась дурным предзнаменованием. Атуа охотно появляется в виде ящерицы. Подобно тому, как ящерицы заползают в отверстия тела и вызывают болезни, у маорисов бог ящериц Моко-тити вызывает головную боль. И о Танэ говорят, что он жил в ящерице. Змеи пользовались у меланезийцев наибольшим почитанием из всех животных. Некоторые места на Фиджи даже славились своим культом змей. С другой стороны, гаттамца на Новой Гвинее предпочитали больших змей всем другим животным в качестве кушанья. Среди идолов папуасских храмов на Вайгу можно найти и крокодила. На домах жителей Соломоновых островов ставятся идолы, нижняя половина которых изображает акулу, а верхняя — человека, для отклонения дурных влияний. Щиты черепах, играющих такое важное значение в питании туземцев, сохраняются в храмах. Идолы с рыбьими головами мы знаем на острове Пасхи. Большие утри на Флориде предпочтительно признавались жилищами душ умерших.

Скажем в заключение о широко распространенном поклонении камням. В Меланезии едва ли можно найти священное место без священного камня. Мотивом всевозможных сказаний, напоминающих восточные легенды, служат полуразрушенные береговые скалы. Море у скал представляется любимым местом богов, борющихся между собою и создающих острова. Захваченные дневным светом, они вынуждены были оставить скалы на этих местах. Боги считаются творцами больших каменных фигур на острове Пасхи. Сюда примыкали сказания островов, богатых каменными идолами, как, например, острова Токелау, где первый человек произошел из камня и создал жену из песка, вложив в нее свое ребро. На Тонга-Леву Тангароа построил дольмен, указывающий направление пути богов в Вавай и Гапаи. На Джильбертовых островах приносится жертва на камне в каменном кругу, причем камень обвивается листом пальмы. Рыболовы поклоняются стоячим камням, и идолы могут изготавливаться только из камня известного рода. Дождевые камни, когда дождя слишком много, кладутся в огонь, а во время засухи опрыскиваются водою. В камнях видели также каменные останки рыб после большого потопа. Каменные идолы, обернутые тканью, составляют предмет поклонения в Микронезии, многие из них были привезены издалека. Туи-Токелау, почитаемый за божество, живет в камне, обернутом тканью. На Моте маленькие камни употребляются как целебное средство от всех болезней. В Новой Гвинее обрезание совершается свежеобтесанным каменным ножом, в крайнем случае осколком бамбука. Кубари и на Палау нашел идола божества из черной вулканической породы. Маленькие изображения предков из камня рыбаки привязывали к сетям для удачной ловли рыбы. Утесы на Фиджи считаются местом рождения бога Денге, а на Палау — последними остатками погрузившихся в море призрачных островов, откуда пришли в эту страну исполинские предки нынешнего населения — калиты. Там часто находят волшебные предметы: например, под одним утесом Коррора — корень коссоля, который, положенный на конец лодки, сам собою приводит ее к цели путешествия.

Почитание воздается и морю. Все, что связано с ним, в особенности мореплавание и кораблестроение, ставится весьма высоко. Жрец на Нукуоре ударяет восемь раз священным топором о ствол дерева, предназначенного для постройки лодки. Только тогда, когда протекут три месяца после смерти духовного вождя, дерево это может быть срублено и обделано. На особом празднестве жители Понапэ посвящают богам все лодки, построенные в предыдущем году. Весло в качестве могильного знака служит символом выдающейся деятельности мужчины, так же как веретено — женщины. Не только трупы, но и тяжелобольные и ослабевшие от старости на Тоби кладутся в лодки. На Мортлоке высшее почитание морскому богу воздается тем, что к нему отправляют павших в битве, так как умершие естественной смертью погребаются в земле.

Благодаря одухотворению, проникавшему в мир человека и природы, боги и идолы возникали массами и заводили ум океанийцев в лабиринт вне- и сверхчувствительных представлений. В этом крайнем стремлении к созданию образов мы находим отпечаток расы. Не случайно полинезийцы и мадагассы обладают общей для них широкой теогонией, первые — крайне политеистической мифологией, а вторые — усиленным фетишизмом. Если только небольшая часть этих духов поднималась на высоту божественного почитания, оставляя главную массу на земле, то все‑таки число их было велико: списки, составленные миссионерами на Райатее, содержат почти сотню имен божеств. Причина, почему некоторые из них поднимались выше, зависела от продолжительности жизни племени. В более отчетливом порядке мира богов отражалась прочность предания. Поэтому вообще мы находим больше богов на востоке у полинезийцев и больше духов и призраков на западе у микро- и меланезийцев. Именно тогда, когда христианство коснулось полинезийцев, они находились в состоянии оживленного мифологического творчества; новые отпрыски и цветы, вызываемые к жизни их возбужденной фантазией, находили твердую опору частью в прочно кристаллизованных космогонических сказаниях, частью в системе порядка, положения и родства, наивно одухотворявшей отношения здешнего мира. Там, где господствовала склонность беседовать целым обществом о религиозных преданиях на возвышенных местах в тихие вечера, как, например, в Новой Зеландии, время создало органы и методы творчества и божественное учение приобрело более прочную связь, чем в тех областях, где жизнь была менее устойчива и не имела органов традиции и жречества.

Высших богов связывало происхождение из хаоса, предшествовавшего всякому бытию, их называли рожденными ночью. Впоследствии в их круг попадали полубоги и герои, даже люди высокого происхождения.

Это много способствует затемнению полинезийской мифологии. Именно эти, возвысившиеся позднее, имели большое значение в царстве богов, хотя только местное. Более глубокая связь с космогонией, напротив, в высшей мере свойственна только одному: Тангароа под именем Тароа и Каналоа пользовался почитанием и на более дальних островах. Сказания на Райатее в величественном виде изображают его власть, оказывающую действие на все: сперва, облаченный в яйцеобразную раковину, он носился в темном воздушном пространстве, утомленный однообразным движением, простер руку, поднял ее, и повсюду тотчас же стало светло. Он взглянул на песок берега и сказал: «Поди ко мне». Песок ответил: «Я не могу лететь в небо». Тогда он сказал скалам: «Пойдите ко мне». Они ответили: «Мы крепко сидим на земле и не можем прыгнуть к тебе в высоту». Тогда бог спустился к ним, бросил свою раковину и прибавил ее к земной массе, которая вследствие того стала больше. Из осколков раковины образовались острова. Тогда он произвел людей из своей спины и сам превратился в лодку. Когда он плыл в бурю, пространство наполнилось его кровью, которая дала цвет морю. С моря она распространилась по воздуху, и от нее светятся утренние и вечерние облака. Наконец, его остов, лежа на земле спинным хребтом кверху, послужил жилищем для всех богов и, наконец, прообразом храма. Тангароа сделался небом.