Баллада о проклятой любви - Стефани Гарбер

но в нем ощущалось что-то знакомое. То, как он смотрел на нее, было сродни вызову, который она однажды получила. Его имя крутилось у нее на языке, но она никак не могла его вспомнить. Чувство, которому она не могла дать название.

– Кто ты? – спросила она.

– Я предпочитаю «Прекрасный Незнакомец».

Эванджелина бросила на него недовольный взгляд.

– Почему бы просто не сказать мне?

Он потер шею ладонью.

– Я бы сказал, но тогда Джекс немного заревнует, а учитывая, как вы двое сблизились, лучше мне сохранить свое имя в тайне. Должен отметить, что сближаться с Джексом тоже не слишком разумно.

Незнакомец снисходительно приподнял брови.

– То, что происходит между нами с Джексом, тебя не касается, – отрезала Эванджелина.

Прекрасный Незнакомец нахмурился:

– Я не хочу расстраивать тебя, Эванджелина, я просто пытаюсь спасти твою жизнь.

– Почему тебя так волнует моя жизнь? – недоверчиво спросила она.

Прекрасный Незнакомец метнул еще один дротик с такой силой, что тот расколол предыдущий и вонзился в яблочко.

– Будь осторожнее с Джексом. Не думаю, что он сейчас в здравом уме.

– Он прав. – В таверну вошла ЛаЛа, одетая в платье, словно сшитое из драгоценностей: без рукавов, с короной на поясе и пышной юбкой, усыпанной сверкающими самоцветами.

– Что ты здесь делаешь? – в удивлении спросила Эванджелина.

– Да, это мой сон! – Прекрасный Незнакомец метнул дротик в ЛаЛу.

Она отмахнулась от него, недовольно нахмурившись.

– Мы на одной стороне, болван. – Затем ЛаЛа повернулась и посмотрела на Эванджелину с явным сожалением во взгляде: – Я пришла извиниться… за Аполлона. Мне очень стыдно. Я надеялась поговорить с тобой об этом и все объяснить, но ты сбежала с торжества. Джекс обещал, что не расскажет тебе о том, что я сделала…

– Он и не говорил мне, – перебила ее Эванджелина, не желая вести себя вежливо с тем, кто проклял ее мужа, заставив того охотиться и желать ее смерти. – Джекс не сказал ни слова. Я подслушала ваш разговор.

– Ох. – ЛаЛа прикусила губу. – Тогда я, наверное, должна извиниться перед ним за то, что всадила ему в ребра нож для масла.

– Так это ты ранила его? – ахнула Эванджелина. Нужно обладать немалой силой и решимостью, чтобы нанести кому-то такую глубокую рану ножом для масла.

ЛаЛа пожала плечами:

– Я немного вспылила, но не только из-за того, что решила, будто он выдал меня. Джекс наговорил гадостей о моей помолвке…

– Судя по тому, что я слышал, ты это заслужила, – вмешался Прекрасный Незнакомец.

– Не смей отчитывать и меня, – прошипела ЛаЛа. – В половине наших неприятностях виноват ты. Если бы ты не…

ЛаЛа прервалась, когда Прекрасный Незнакомец исчез. Хлоп! И он пропал, оставив лишь дротик, который мгновенно упал на пол.

– Что с ним случилось? И почему ты сказала, что он отчасти виноват в том, что сейчас с нами происходит?

– Не думаю, что мне хватит времени это объяснить. – ЛаЛа нахмурилась, глядя на сиротливо валявшийся дротик. – Джекс наверняка заставил его исчезнуть. Думаю, он и со мной поступит так же. Так что слушай внимательно.

– Но это мой сон! – возмутилась Эванджелина.

ЛаЛа тяжело вздохнула:

– Некогда объяснять, как Мойры манипулируют снами. Просто поверь мне.

– Как я могу верить тебе после всего, что ты сделала?

ЛаЛа прикусила губу, и в ее глазах промелькнуло необычайное волнение.

– Я никогда не хотела, чтобы Аполлон убил тебя. Ты действительно моя подруга, Эванджелина. Я просто приняла необдуманное решение, когда узнала, что ты способна открыть Арку Доблестей, но отказываешься это делать. Это моя самая страшная ошибка. Но я правда не желала твоей смерти. Вот почему я наложила зеркальное проклятие на вас обоих, подумала, что если он ранит тебя, то, получив точно такое же ранение, прекратит охоту. Всем известно, что он ужасный стрелок, и я верила, что он ни за что не попадет тебе в сердце.

Это было далеко не самое лучшее извинение, которое Эванджелина когда-либо принимала, и тем не менее слова казались искренними. ЛаЛа подняла на нее умоляющий взгляд, и Эванджелина увидела, что ее глаза покраснели, а под нижними веками темнели пятна от размазанного карандаша. Когда ЛаЛа только появилась во сне, она выглядела сияющей и безупречной, но чем дольше Эванджелина наблюдала за ней, тем отчетливее видела следы страданий на ее милом личике.

Благодаря опыту общения с Джексом Эванджелина знала, что боги Судьбы следовали другим моральным принципам, нежели обычные люди, и поэтому ей было легче простить ЛаЛу. Но Эванджелина все равно относилась к подруге настороженно. Конечно, она верила, что ЛаЛа не желала ей смерти и тем не менее не возражала против того, чтобы за Эванджелиной охотился ее собственный муж.

– Я хочу знать, почему ты так поступила. Что настолько ценное скрывается за Аркой Доблестей?

– Эванджелина, у нас нет на это времени, – сказала ЛаЛа. Несколько драгоценных камней оторвались от ее юбки и покатились по полу. – Сон уже начинает исчезать.

– Мне все равно, – отрезала Эванджелина. – Я готова простить тебя, но если ты хочешь, чтобы я начала хоть немного доверять тебе, то должна рассказать мне, почему ты это сделала.

– Доблесть – это или сокровищница, в которой хранятся могущественные магические дары Доблестей, или магическая тюрьма, где заперты всевозможные магические создания, включая и мерзость, созданную этой семьей. – ЛаЛа поморщилась, как будто слова прозвучали неправильно. – Дурацкое проклятие, – пробормотала она. – Боюсь, поскольку я не нахожусь в Лощине, то не смогу рассказать правду о том, что скрывается в Доблести.

– Ну, расскажи тогда что-нибудь другое, – заявила Эванджелина. Она все еще сомневалась, что поверит хоть единому слову ЛаЛы, но все равно желала получить какое-то объяснение.

– Я поведаю тебе одну сказку. – ЛаЛа начала вышагивать по таверне, цокая каблучками сверкающих сапог по деревянному полу. – Когда-то давно я больше всего на свете любила одного человека. Он… – Она прервалась и поджала губы, словно не смогла произнести то, что запланировала. – Он мог превращаться в дракона… очень большого дракона, – наконец продолжила она. – Как ты знаешь, драконы любят сокровища, а я всегда носила сверкающие платья – вот так он и нашел меня. Он летал по округе в своей драконьей форме и схватил меня, решив, что я – драгоценность.

ЛаЛа погрустнела и рассеянно сорвала камешек со своей блестящей юбки. Эванджелина внезапно вспомнила, что на ее костюмированном балу один молодой человек нарядился драконом и танцевал с девушкой, похожей на драгоценность.

– Гости на балу были одеты, как ты и тот дракон?

– Верно. Это старая история, – выдохнула ЛаЛа. – Большинство жителей Севера знают лишь ту часть, которую я только что рассказала тебе, но