Тревожное эхо пустыни - Ольга Геннадьевна Володарская

остальные, а прятала в железную коробочку (тогда она появилась у нее). Но это ожерелье… Оно было поистине царским! Нефертити носила подобные: туго обхватывающие шею, массивные, спускающиеся чуть ли не до груди, витые, в каменьях. Деревенская девчонка из многодетной семьи, которая мясо видела не каждый день, и мечтать о таком не могла. Фатима надела его и стала собою любоваться. Кожу зажгло. Но она терпела. Когда краснота перетекла с шеи на лицо, начала снимать, но в глазах потемнело. Ее горло опухло. Фатима начала задыхаться. Она рвала с себя ожерелье, но оно, как паук, вцепилось в нее. Чудом она сдернула его с себя, повредив замок.

Ее нашли без сознания. Шея была в красных пятнах, кожа кое-где содрана. Мухтар решил, что Фатиму пытались задушить, напав сзади с веревкой. Она не стала спорить. Не рассказывать же всем, как легко ее можно убить.

Майор Кротов явился к ней на следующий день. И сразу взял быка за рога:

– Хочу заключить с вами договор. Выгодный нам обоим. – Он все же остановился на уважительном «вы», хотя порою именно оно звучало уничижительно.

– Что вы от меня хотите?

– Неправильно поставили вопрос. Надо было: что вы можете мне дать? Отвечаю: не только жизнь, свободу, но и возможность заработать большие деньги. Золотишко, натыренное в Афгане, давно кончилось, уж я-то знаю.

– О какой сумме речь?

– Сто тысяч. Как вам?

– Разве это деньги?

– Мы говорим о долларах.

– Кто ж мне такие бабки заплатит?

– О, надеюсь на большую сумму. Но не хочу вас обнадеживать. – Он снова оседлал стул. Что за манера дурацкая? Ковбой нашелся! – Я двадцать лет прослужил родине, но меня отправили в отставку раньше срока. Не дали дослужиться до полковника, суки. Так что теперь я работаю на тех, кто мне платит валютой. На данный момент это генерал чеченской армии. А вербую наемников, но не простых. Всякой шушерой другие занимаются. Я же поставляю элиту.

– Больше не хочу воевать. И не могу. Потеряла форму, размякла.

– Наберете. А о желании вас и не спрашиваю. Мне до звезды, есть оно или нет. Предлагаю годовой контракт. Будете командиром «белых колготок».

– Кого?

– Женщин-снайперов. Они без вожака не могут. Набрали девчонок-спортсменок да психопаток. Одни в истерику впадают чуть что, вторые упиваются властью и слетают с катушек. Вы же, уважаемая Фатима, настоящая боевая машина. И генерал очень хочет заполучить вас.

– Что будет через год?

– Если захотите, продлите контракт. Нет – вернетесь на гражданку богатым человеком. В качестве бонуса получите новые документы. И от татуировки избавитесь, кстати. А можно и от отпечатков пальцев. Мы уже двоим шлифовали и то, и другое.

И Фатима согласилась. Другого выхода не было.

Она отслужила год. Но не осталась, хоть ей предлагали сумму вдвое больше.

Прощаясь с генералом, Фатима спросила:

– Кротов вам еще нужен?

Он улыбнулся в бороду и ответил на арабском, который оба знали:

– Майор твой.

Фатима убила его не сразу. Пришлось немного попытать, чтобы выяснить, какие тузы он спрятал в рукаве. Их оказалось несколько: и копия досье, и фотографии, и образец крови. Уничтожив все это, Фатима перерезала майору горло и смотрела, как из него вместе с кровью вытекает жизнь. Без наслаждения, но с интересом. Ей было любопытно, какое выражение появится в его глазах перед тем, как он испустит дух. Кротов верил в загробную жизнь, белый коридор, ведущий к свету…

Но его глаза просто потухли. Он выключился, как перегоревший телевизор. Как Фатима и предполагала.

Глава 6

Она ворвалась в кабинет, пинком открыв дверь.

– Вышла, – бросила Ада девушке, сидящей с кофейной чашкой за столом вместе с Сорокой. Делилась свежими сплетнями, как все остальные. Или узнавала их.

– Вы что себе позволяете?

– Кирочка, пожалуйста, оставь нас, – попросила ее Машка. – Я тебе потом все объясню.

– Представляю, какую занимательную историю ты придумаешь, – криво усмехнулась Ада. Когда за Кирой закрылась дверь, она швырнула на стол черный пакет. – Знаешь, что это?

Сорока заглянула в него. Поморщилась.

– Гадость какая-то.

Аделаида схватила пакет за край и высыпала его содержимое на столешницу.

– Да, это гадость. И связана с каким-то магическим ритуалом.

– Вот ты и сама ответила на вопрос. От меня чего хочешь?

– Не знаешь, откуда ЭТО попало в мой багажник?

Сорока была удивлена. Или опять играла? Ада не могла это понять, от чего злилась еще больше.

– Ты помнишь, что у меня была операция на мозге? – по-змеиному прошипела Аделаида, нависнув над Машкой. Та кивнула. – Она даром не проходит. Если я сильно нервничаю, у меня лопаются там какие-то сосуды, кровь приливает и я теряю над собой контроль.

– Поэтому успокойся…

– В таком состоянии я могу воткнуть тебе в щеку вот это! – Она схватила горелую щепку. – И мне за это ничего не будет. Всего лишь полежу в дурке пару недель.

Сорока вскочила и отбежала к подоконнику.

– Я закричу, и тебя отвезут раньше. В смирительной рубашке.

– Кричи, я успею поцарапать тебе физиономию.

– Ты действительно ненормальная, – пробормотала Сорока.

– Поговорим начистоту? – предложила Ада. – Поможем друг другу?

– Ты мне? Чем же?

– Зря Николя с грязью смешала. Он очень на тебя зол. И хочет отомстить.

– Ой, как страшно.

– Зря ты его недооцениваешь. Николя мент. У него есть возможность отравить тебе жизнь. Пока он намеревается затаскать тебя по допросам. Раз сходишь, два. Ляпнешь что-то не то, а он зацепится. Ордер на обыск получит.

– И чего он тут найдет? Мое оружие – это