Тринадцать пуль - Дэвид Веллингтон

Кэкстон задумалась на секунду. Прикусила губу. Ей внезапно подумалось, что Клара очень доверяет ей и наверняка даже не попытается сопротивляться, если Кэкстон просто нагнется вперед, схватит рулевое колесо и резко вывернет вправо. Они ехали по лесистому краю высохшего русла, уходящего вниз примерно футов на тридцать. «Жучок» раздавит, как банку от лимонада, когда он ударится о камни внизу.

Она отодвинулась назад и сжала голову кулаками, гоня от себя эту мысль. Это была не ее мысль, впрочем как и множество других мыслей в ее голове. Это был Райс, та часть Райса, которая захватила ее мозг. Его проклятие все еще пыталось ее уничтожить.

— Скейпгрэйс, — крикнула она в ответ.

Ей пришлось бороться, чтобы Райс дал ей назвать его. Но стоило ей только произнести имя, как она уже знала всю его историю.

— Кевин Скейпгрэйс. Ему было шестнадцать. Высокий, но тощий, он слишком боялся школы, чтобы получать приличные отметки. Ребята в школе гоняли его. Один из них, старшеклассник, изнасиловал его в душевой кабинке после урока физкультуры. Кевин был абсолютно уверен, что это сделало его геем, и он не смог этого пережить. — Губы Кэкстон сжались в жесткой усмешке. — Когда Райс нашел его, он уже проглотил пузырек аспирина. Райс сидел с ним, пока немертвые грабили аптеку. Они принесли им пузырек с валиумом, и Кевин принял и его тоже. Но Кевин на самом деле не понимал, что ему предлагают. Он обвинил Райса в том, что и он его изнасиловал, и теперь ненавидит того, в кого превратился.

Лора подняла глаза и увидела, что Аркли смотрит на нее в упор. Клара глядела поверх плеча, и с ее взглядом было встретиться труднее. Оба были смущены, встревожены и немного напуганы.

— Это Райс тебе рассказал до того, как ты его убила? — спросил Аркли тихо, будто уже знал ответ.

— Нет, — ответила Кэкстон.

Внезапно ей захотелось, чтобы Клары тут не было. Она провела языком по губам.

— Нет. После.

Аркли терпеливо кивнул. Черт бы его побрал. Он заставил ее произнести это вслух. Он вынудил ее произнести это при Кларе.

— Но как это возможно, патрульный?

Кэкстон закрыла глаза.

— Потому что он все еще сидит в моей голове.

44

Клара везла их на электроподстанцию, ту самую, которую они первоначально приняли за логово Райса. Но сейчас это, должно быть, другое место, потому что теперь они ехали на машине вдвое меньше «Мясорубки», без снаряжения и практически без оружия. Кроме того, она знала: это место было пусто. Там не было никого, кроме призраков, разумеется.

Клара осталась в машине, когда Аркли и Кэкстон двинулись в дебри подстанции. День стал хмуриться, а в воздухе чувствовался сильный холод.

«Наверное, скоро снег пойдет», — подумала Лора.

Когда они миновали трансформаторные будки, Аркли дал ей минутку, чтобы запахнуть куртку поплотнее, и начал допрос:

— Ты можешь чувствовать его? Даже несмотря на то, что он мертв?

Лора поежилась, затягивая потуже воротник.

— Это трудно описать. Его кусок остался в моей голове. Я слышу мысли, которые, насколько я понимаю, принадлежат ему, а не мне. Я могу читать его воспоминания так, как свои собственные.

— Он велит тебе делать что-то? Ты слышишь его голос?

Она чуть не споткнулась на ровном месте.

Нет, она не слышит голоса Райса. Но слышала Аркли, даже когда его тут не было. Ей казалось, она сходит с ума.

— Он… неактивен. Словно он там спит. Пока мне не понадобится что-то, что принадлежит ему. Тогда он просыпается, ну, например, когда вы спрашивали меня про Кевина Скейпгрэйса, и мы боремся. Пока выигрываю я.

У Аркли был такой вид, будто он вот-вот плюнет. Впрочем, он не плюнул, он был для этого слишком воспитан, насколько знала Лора.

— Когда покончим со Скейпгрэйсом и Малверн, я отвезу тебя к Полдерам. Они разберутся, как вытащить его оттуда.

— Серьезно? — не поверила Лора.

Предложение было почти великодушным, такого она от Аркли не ожидала.

— Когда Малверн не станет, да.

Она нахмурилась.

— Я думала, у вас есть предписание суда, гласящее, что вы не можете просто так убить ее. Ее нельзя казнить.

— Нельзя до тех пор, пока она не нарушит закон. Это нелегко — убить кого-то, если не можешь выбраться из собственного гроба. Если я сумею получить доказательства того, что она была в сговоре с Райсом и Конгрейвом, и, кстати, со Скейпгрэйсом, если я смогу повесить на нее Битумен Холлоу, думаешь, найдется в этом штате хоть один судья, который откажет мне в этой любезности?

Кэкстон нахмурилась. Она почувствовала, как множество разгадок встают на свои места, словно кусочки мозаики, выпавшие из коробки и идеально совпавшие друг с другом. До нее кое-что дошло.

— Так вот в чем все дело, — протянула она.

— Не упрощай.

— О, я думала, это ваша работа, где уж мне до вас. Двадцать лет назад вы решили, кто хороший, кто плохой. Чего бы это ни стоило, кто бы вам ни запрещал, но вы всегда хотели убить Малверн. Закончить работу, которую начали в Питтсбурге.

Он ее не останавливал. Она продолжала:

— Вы не можете смириться, что она выжила. Что у вас был шанс уничтожить ее, но вопреки законам химии она не сгорела так же быстро, как и остальные. Вам невыносима мысль, что вы потерпели неудачу. И когда суд рассмотрел ее дело, когда вам сказали, что вы не можете убить ее — это стало съедать вас заживо. У вас есть жена. Веста Полдер сказала, что у вас есть жена. А дети у вас есть?

— Двое. Сын в колледже, в Сиракузах.[32] Дочь учится по обмену.

— Во Франции?

Лицо его осунулось. Он даже не взглянул на нее — закатил глаза, словно пытался прочитать памятку, нацарапанную внутри его черепа.

— Нет. В Бельгии.

— Да, вам пришлось пахать для этого. — Лора была жестока, но рассудила, что Аркли в состоянии это перенести. — Это дело — все, что у вас есть. Это труд вашей жизни. Вот отчего вы так повернуты на нем. Вот почему никому не даете помочь вам, вы просто ни с кем не желаете делить лавры.

— Да, я в основном работаю один. Это помогает уберечь остальных людей от гибели. Если бы ты упокоилась вчера тем способом который был уготован для тебя…

Она оборвала его:

— На кого он там учится, ваш сын? В Сиракузах.

Он даже не попытался ответить. Не попытался упрекнуть ее. Он просто пошел дальше, по направлению к трансформаторной будке.

— Вы на все готовы, лишь бы прикончить Малверн, так ведь?

— Да, — ответил он. — На все.

Он рванул дверь трансформаторной будки так, будто хотел сорвать ее с петель. Включил фонарь и передал его Лоре. У него был свой фонарь. Они шагнули внутрь, практически в кромешную темноту. Только рассеянный желтый свет сочился через матовые окна, тусклый свет, не освещавший ничего. Кэкстон поводила лучом по массивным сооружениям из колец медной проволоки и лакированным деревянным переключателям толщиной в руку. Они были украшены резьбой, словно столбики кровати. Наверное, это были подлинные переключатели столетней давности, когда была открыта подстанция.