Шаг за рубеж - Ксен Крас

отпрысков. В конце лорд весьма эмоционально и театрально потребовал немедленно вернуть его в камеру, так как более ему нечего делать в Большом зале среди лжецов, трусов и предателей.

Редгласс сумел гордо прошествовать по залу, спуститься по лестнице и доковылять почти половину пути, когда силы покинули его. Ноги задрожали, и лишь благодаря рыцарям он не упал спустя несколько шагов. Хорошо, что в тот момент его уже не видели. Только тогда, опираясь на руку кого-то из Серых, Экрог немного дал волю эмоциям и выругался такими словами, которые правителю произносить ни в коем случае не разрешается, особенно в обществе дам. По-настоящему же испугаться лорд позволил себе лишь в новом доме – камере, напоминающей покои. Суд закончился ничем, а значит, должно будет состояться еще одно, а то и несколько слушаний, на которых будет решаться судьба правителя. Не было еще случая, чтобы всего за одно заседание лордов и командующих был вынесен окончательный приговор. Тем более побег Рорри и отказ Экрога участвовать в балагане заставили многих лордов задуматься о честности регента. По крайней мере, Редглассу хотелось в это верить.

Палач возвестил о том, что завтра должно будет состояться еще одно слушание. Клейс Форест торопится, будто за ним гонятся. Редгласс не соизволил ничего ответить мастеру топора и веревки, и тот добавил, что с утра к Экрогу придут, как и в этот раз, чтобы помочь ему умыться, одеться и подготовиться к встрече с лордами.

– Никакого уважения, – только и ответил Экрог, ни к кому не обращаясь. – Не будет принятых четырех дней, чтобы люди успели поразмыслить. Возмутительно!

– Прошу прощения, милорд Редгласс, я передаю то, что мне приказано.

– Мне передает палач. Палач! Отчего же с такими нравами меня попросту не забить камнями на площади или, еще лучше, прямо здесь?

В этот раз ответа не последовало. Палач пожал плечами, раскланялся и ретировался. Возмущения Редгласса не были безосновательными, это должны понимать все. Взвинченный и чувствующий невероятную усталость правитель сел на кровать и сконцентрировал взгляд на одной точке, чтобы привести мысли и эмоции в порядок. Он желал продумать предстоящую речь, чтобы перетащить на свою сторону столько лордов, сколько получится. Лавстормы и Твинглимы, несмотря ни на что, поддерживали правителя. Две Ветви и три Малые Ветви Бладсвордов приняли сторону Редгласса еще до слушания и не меняли мнения. Скорее всего, следовало благодарить Эризу и добрые отношения молодой леди с народом. Три Ветви Вайткроу и две Флеймов перешли на сторону Экрога в процессе общения. Лоудбелл горячо поддерживала Рорри и пламенными речами сумела переманить себе в поддержку еще три рода запада и два королевских, из тех, кто сомневался. Два северянина и вовсе заявили в голос, что верить простолюдину-слуге и ребенку, которого этот слуга долгое время тащил за собой, глупо. Шанс на спасение был.

Экрог мог бы и обрадоваться сделанному выводу, но через два часа после суда к правителю пожаловал гость, которого он совершенно не желал и не ожидал увидеть, – Ниллс.

Бывший слуга не заходил в камеру, он остался стоять за дверью, и двое рыцарей охраняли лорда и Магистра друг от друга.

– Чего тебе надо, предатель? Понимаю-понимаю, позлорадствовать. – Редгласс с удовольствием бы плюнул в лицо бывшему помощнику, но решетки на окошке в двери мешали это сделать. – Я всегда дорожил тобой, ты был моим верным соратником, моим другом, и ты решился предать меня. Меня! Человека, простившего тебе все прегрешения, приютившего тебя. Я отмыл тебя, дал тебе работу, цель в жизни, я дал тебе семью – свою семью!..

– Я знаю про леди Вархелп и мою мать, – коротко ответил мужчина. Он выглядел, как всегда, непробиваемо-спокойно и отстраненно. Сердце хозяина Миррорхолла на миг замерло.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Леди, которую обесчестил твой отец и вы с братом, отправили на остров Фейт. Бедняжка не смогла пережить позора! А твоя мать, как мне помнится…

– Я все знаю. – Ниллс и Экрог смотрели друг на друга с одинаково непроницаемыми лицами. Подумать только, ведь это он помогал в свое время гаденышу стать таким! Знал бы лорд тогда, к чему это приведет… – Я встретил леди Вархелп у Гринбиров, и она мне обо всем рассказала. Я нашел среди ваших придворных ее брата, и под Миррорхоллом он тоже вспомнил все.

Гринбиры. Провалились бы они под землю, проклятые Гринбиры! Для чего они притащили к себе глупую женщину? Почему брат, как и было решено, не отправил ее на остров? Через несколько лет планировалось, что она случайно выпадет из окна или подавится, что нередко случалось с больными.

– Ты много лет служил мне, и я относился к тебе как к другу. То, что могло быть в прошлом, в прошлом и должно оставаться, – уклончиво ответил Редгласс.

– Из-за вас мы с Куором видели смерть отца. Наша мать не выдержала горя и покончила с собой, а быть может, это тоже был ваш приказ – я не знаю. Все это время мы старались оправдать ваше доверие, мы верно служили вам, человеку, который повинен во всех несчастьях нашей семьи. Я знал вас как спасителя, и лишь после той встречи я понял, кто вы на самом деле. Всю жизнь вы играли людьми, я знал это, видел, помогал вам. Потому что не мог представить, что мы с Куором – главные ваши марионетки.

– Ты цепляешься за прошлое, – снова повторил Экрог. – Чего ты хочешь? Чтобы я исправил его? Так я не смогу, даже если пожелаю этого. Чтобы я попросил прощения? Я не стану пресмыкаться перед простолюдином. Ты думаешь, что отомстишь мне и останешься цел? Нет. Ты последуешь за мной на площадь и тоже попадешь в руки палачей. Не сейчас, позже, когда перестанешь быть нужен. Предателей терпят, лишь пока они приносят пользу. Но сейчас про тебя не сказал ни Рорри, ни Форест. Ты помогаешь регенту. Что ты сделал для того, чтобы я оказался здесь, а ты – за дверью?

– Был честным. Я советую и вам быть честным. Признайтесь в своих деяниях – это единственное, чего я хочу, – и понесите свое наказание.

– Ох, разумеется, если ты так говоришь, – Редгласс закривлялся, словно ему вновь было двенадцать. – Всенепременно!

– Если вы хотите спасти своих детей, то вы должны. Рорри не хочет их выдавать, он лишь рассказывает правду. Я также могу рассказать всю правду. Всю. Тогда ваших детей – всех, кроме, может быть, еще не родившегося, – и вашу молодую супругу ждет наказание. Они знали, они понимали, что происходит, но