В полушаге от любви - Ольга Куно

— Мне тоже известна такая версия, — подтвердил Эстли, — и, полагаю, она недалека от истины. Однако при чём тут средний сын барона?

— При том, что патологическая склонность к жестокости зачастую бывает качеством врождённым, — объяснила я. — И, следовательно, если она передалась одному брату, вполне могла передаться и другому. Просто он оказался умнее первого и не стал подвергать себя опасности, предаваясь запретному культу. И позволил себе действовать лишь тогда, когда у него появилась настоящая цель. И, наконец, если преступник — Аделяр, это объясняет неразговорчивость барона. Да, он хочет спасти свою дочь, но сын, несмотря ни на что, ему тоже дорог.

— Тут вы правы, — всё это действительно звучит логично, — согласился Эстли. — Я бы сказал вам «Браво», но в вашей теории есть одна неувязка, хотя вы о ней знать и не могли.

— Какая же? — с любопытством спросила я.

— Всё дело в том, что именно Аделяр Грондеж пригласил меня сюда и попросил выяснить, кто и по какой причине покушается на его сестру, — отозвался Эстли. — Согласитесь, что делать это для отвода глаз было бы мягко говоря самонадеянно с его стороны.

Тут я была вынуждена согласиться. Для отвода глаз имело бы смысл обратиться к какому-нибудь мелкому чиновнику из службы охраны, ничего особенного из себя не представляющему и — по возможности — страшно боящемуся привидений. А вызывать в особняк второго человека в герцогстве, хорошо известного своим острым умом, дотошностью и — в определённых случаях — беспощадностью, было по меньшей мере глупо. Аделяр же вовсе не производил впечатление глупца.

— Согласна, — признала я. — В таком случае его причастность маловероятна. Какие в таком случае остаются варианты? Почему вы так на меня смотрите?

Эстли действительно не спешил отвечать, а вместо этого рассматривал меня не то оценивающе, не то просто с любопытством.

— Вы не пытаетесь упорствовать, настаивая на своей версии после того, как она оказалась несостоятельной, — заметил он. — Это очень хорошее качество.

— По-моему, это элементарная логика, — отозвалась я, делая вид, будто комплимент мне не польстил.

— Элементарная, — согласился Эстли. — Но если бы вы знали, сколько сил и времени приходится тратить из-за людей, не желающих этой логике следовать. Итак, — он потянулся, бросил короткий взгляд на часы и снова сосредоточенно посмотрел на меня. — Давайте думать, какие ещё у нас есть варианты.

Глава 15

— Кандидатур в сущности не так уж много, — принялся рассуждать Эстли. — Вполне очевидно, что преступник живёт в особняке. На всякий случай я проверил, мог ли человек со стороны регулярно проникать в дом в ночное время.

— И что же? — осведомилась я.

— Это чрезвычайно маловероятно.

По тому, как граф поморщился, я поняла: такой вариант он даже не рассматривает, а слово «маловероятно» употребил лишь потому, что вообще не любит оперировать такими понятиями, как «невозможно».

— Итак, что мы имеем, — продолжил Эстли. — Из членов семьи — Йоланда, Аделяр и кузина покойного барона. При этом Аделяр отпадает по уже названной мной причине, Йоланда же сама является жертвой.

— Это кстати сказать не гарантирует её непричастности, — задумчиво проговорила я. — В конце концов, она могла и выдумать все эти покушения. Правда, пока непонятно, с какой целью, но в этом деле в любом случае много чего непонятно. Скажем так: скорее всего она ни при чём, но на всякий случай я бы не стала исключать её из списка подозреваемых.

Эстли согласно кивнул.

— Идём дальше. Старшие слуги. Это главным образом няня — она здесь почти член семьи — и дворецкий, Рикардо Орталье.

Я прикусила губу. Стоит ли рассказывать графу о связи Йоланды с дворецким? С одной стороны, вроде бы не стоит. Это частная жизнь девушки, тайна, которую я узнала совершенно случайно и которая вероятнее всего не имеет к нашему делу ни малейшего отношения. К тому же Йоланда чрезвычайно боится именно того, что эта тайна станет известна Эстли. С другой стороны, что если данное обстоятельство всё же окажется важным для расследования?

— Я осторожно проверил алиби этой четвёрки — родственников и старших слуг, — продолжал между тем Эстли. — Ни у кого из них его нет. Это неудивительно, учитывая, что оба покушения происходили ночью. Затем идут остальные слуги. Их побольше — четырнадцать человек. Точнее сказать, пятнадцать, если считать четырнадцатилетнего оболтуса — мальчика на побегушках. Разобраться с их алиби я не успел, но вполне вероятно, что у большинства его нет, всё по той же причине. В целом подозреваемых не слишком много: здесь не дворец. Злоумышленника мы, конечно, найдём. Но против нас играет нежелание хозяев дома придавать дело огласке. Секретность существенно замедляет работу.

— Что касается огласки…

Окончательно разогнав свои сомнения, я рассказала Эстли о случайно подслушанном разговоре.

— Стало быть, вы полагаете, что эти двое — любовники? — проговорил он, когда моя короткая история подошла к концу.

— Вероятнее всего да, — откликнулась я. — Собственно, это не так уж удивительно, учитывая характер покойного барона. Он никого не подпускал к своей дочери, отвергая абсолютно всех женихов как недостойных и неподходящих. Что ей было делать? В сущности дворецкий в любовниках — это самый логичный ход в такой ситуации. Некоторым образом он даже не совсем слуга. Как я понимаю, он скорее присматривает за прочими слугами, а в случае отъезда хозяев остаётся здесь за главного. Я бы сравнила его с кастеляном. Словом, Йоланду вполне можно понять, и я полагаю, что нам не следует предавать её отношения огласке, если только для этого не будет по-настоящему веской причины.

— Ну что ж, в таком случае нам придётся проверить его самостоятельно, не привлекая помощников, — заключил Эстли. — Хорошо, что вы мне обо всём рассказали. Я действительно не был в курсе. А это может оказаться важным. Дворецкий и без того казался мне подозрительным.

— Как вы собираетесь его проверить? — с любопытством спросила я.

— Для начала заглянуть к нему в кровать, — невозмутимо ответил он.

Я удивлённо выпучила глаза, и Эстли рассмеялся.

— Обыскать его комнату, — пояснил он. — В большинстве случаев люди, не имеющие сейфов, прячут наиболее ценные вещи именно в районе своей кровати. Кладут под матрас, устраивают самодельный тайник в полу или совсем уж банально кладут под подушку. Им кажется, что так вещь становится наиболее защищённой. В действительности же таким образом они только упрощают обыск.