Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Потапова

— О как! Свечи за их здоровье? Да мне содержимое городского коллектора для них жалко, — зло ответила она.

— Милая моя, ты мне доверяешь? — спросила я.

— Ну я себе иногда не доверяю, — начала Елена.

— Отлично. Ты в этом разбираешься?

— Нет, — четко ответила она.

— А я разбираюсь. Так что делай, что говорю, — скомандовала я, — Каждый день в течение трех дней ставь свечи за их здоровье. Прямо от души. Если знаешь еще их жертв, то скажи, чтобы сделали то же самое.

— Хорошо, — спокойно ответила Елена.

По голосу было понятно, что у нее имеются такие знакомые.

— С пожертвованием не затягивай, — предупредила я.

— Скинь мне сейчас все реквизиты, и я переведу.

— Хорошо.

— А тебе сколько нужно денег заплатить? — спросила она, — Бесплатно же ты не работаешь?

— Не работаю, — хмыкнула я, — На свечи, на замки, и на подарки помощникам, ну и мне на духи.

Услышав последнюю фразу, она рассмеялась.

— На духи, так на духи. Реквизиты скидывай. Сейчас все будет, — сказала Елена.

В сообщении я написала номер карточки батюшки и свой. Затем позвонила батюшке.

— Ты меня ждешь? — спросила я.

— Жду. Приходи в церковь, — сказал он, — И еще мне тут кто-то кругленькую сумму перевел на счет. Ты не знаешь, кто это?

— Это пожертвование на церковь от того, кого они обидели.

— Ясно. Благодарность от меня ей большая. Давай, приходи, у меня как раз служба закончилась, — сказал Николай, — И фотографии не забудь.

— Обязательно, — кивнула я.

Отложила в сторону телефон и стала собираться.

— Ну, понеслась, родимая, — вздохнула я и вышла за ворота.

Глава 47–48

Нам никто не помешает

— Утра доброго, — поприветствовала я Николая, заходя в церковь. — Ого, у тебя тут уже никого нет, — удивилась я, рассматривая пустое помещение.

— Доброго, — кивнул он, — Да, как-то народ быстро весь разошелся, я сам поразился такому. Платок принесла? — спросил он.

— Зачем?

— Голову покрыть.

— Думаешь, мне напечет? — хихикнула я.

Он на меня посмотрел, как на неразумное дитя.

— Принесла, — вздохнула я. — Куртку с шапкой куда повесить можно? Или я отдаю тебе фотографии и ухожу?

— Ну уж нет, дорогая моя, ты простоишь со мной столько, сколько нужно. Работу кто мне подогнал?

— Не вопрос, — пожала я плечами. — Надо так надо. Так одежду куда повесить или я должна тут с тобой париться?

На последней фразе в церковь проскользнула какая-то старушка и прямиком кинулась к зажженным свечам.

— Стоять, — гаркнул на нее батюшка.

Она резко притормозила и медленно стала разворачиваться в сторону Николая.

— Церковь закрыта, прошу вас выйти, пожалуйста, — уже мягче сказал он.

— Дом божий закрыт для прихожан? — зашипела она. — Как такое может быть? Непорядок.

Мне показалось, что я увидала, как изо рта у нее появился раздвоенный язык, как у змеи.

— Мне только свечечку поставить, да я уйду, — она зыркнула на меня.

— Завтра приходите и поставьте свечку, — напирал на нее батюшка, оттесняя ее к выходу.

— Я на тебя нажалуюсь протоиерею, расскажу, что ты шашни водишь с ведьмой, — зашипела старуха.

— Да хоть в спортлото, — сказала я. — Черти воду мутят, смотри-ка, как их корёжит. Надо гражданку из церкви вывести и дверь закрыть, пока она нам тут не начала по стенам скакать, да иконы на пол сбрасывать.

Старуха рванула куда-то в сторону и была поймана в крепкие объятия Шелби.

— Ты же моя красота, как я ждал этой встречи. А чего только одна? Я так думал, что к нам целую армию пошлют.

— Подожди, это разведчик пришел, — хмыкнула я. — Силы наши проверяют. Тащи ее на выход, да я двери подопру.

Старуха извивалась в руках демона и верещала.

— Нехристи, демона в церковь приволокли, — она плевалась и материлась, изрыгая из себя проклятья.

— Тебя сюда никто не звал, — ответила я.

Потом старуха заверещала басом, переходящим на фальцет и визг.

— Да убери ты это звуковое сопровождение, — возмутилась я. — Хватит играться, — сердито глянула на Шелби. — Она же сейчас сюда всю армию призовет, и мы тогда никакими молитвами не отобьемся.

— А я вам на что? — обиженно спросил демон. — Я же лучше собаки.

Он смачно поцеловал старушку в перекошенную морду и вылетел вместе с ней из церкви.

— Ужас какой, — вздохнула я, и мы вместе с Николаем бросились к двери.

Навалились на нее и успели задвинуть засов.

— Хорошо, что я старинный засов нашел, отремонтировал его и установил сюда. Как знал, — улыбнулся он.

— Ага, и ведь ничего не боятся, — кивнула я. — Хорошо хоть одна заскочила, а не толпень, а то бы мы с тобой даже боевым кадилом не отмахались.

Мы с ним отдышались. Я повесила куртку туда, куда он указал.

— Ну что, приступим? — спросил батюшка.

— Ну да, а зачем я сюда пришла.

— Доставай фото. Ты их принесла?

— Угу, — махнула я головой.

Достала тетрадь и попыталась их оттуда вытащить. Однако у меня не получалось этого сделать, ибо листы между собой склеились при помощи какой-то черной слизи. Я пыталась их выдрать, но у меня ничего не получалось.

— Не могу их выковырять. Еще мне всю тетрадь испортили, там же не только псалом был, но и заговоры разные, и обряды, — сердито поморщилась я. — Чего делать-то? Без фотографий, наверно, работать не будет?

— Я тебя умоляю, — усмехнулся батюшка, — Бог всех видит. Главное, мы с тобой их образы запомнили.

— Слушай, а что ты тогда увидал, когда я тебе снимки показала? — спросила я.

— Деяния их, — тяжело вздохнул он.

— Мне Шелби предлагал посмотреть, да только я отказалась.

— И правильно сделала. Я всю ночь не спал, сначала уснуть не мог, а потом до самого утра молился.

— Ого, — покачала я головой, — Как они тебя впечатлили.

— Да я такой жути даже в самых страшных фильмах про криминал не видел. Ладно, хватит разговоры разговаривать, давай приступим. Бери вон там псалтирь, открывай там, где закладка заложена, сейчас читать вместе будем.

— У меня в тетрадке написано про три свечи, — сказала я.

— Точно, забыл, — хлопнул он себя по лбу. — Бери вон оттуда три свечи, клади денежку вон туда, ставь свечи здесь и зажигай.

— И даже денежку положить? — усмехнулась я.

— Так положено. Сколько у тебя там есть в кармане, столько и положи, — нахмурился он.

Кто-то со всей силы ударил в дверь церкви.

— Батюшка, открой, дело к тебе есть, — прогромыхал с той стороны мужской голос.

— И ведь ничего не боятся, — прошептал он, — День ведь.

— Ой, зло люди творят, не смотря на время суток, разницы им нет, утро или ночь, вечер или день, — покачала я головой, — Ничего не имеет значения.

Достала