Практикантка (СИ) - Роман Абдуллов

которая выступала из стены от пола до уровня колен, наклонился и, поднеся руку, замер… К следующей решетке он шел почти ровно и быстрее, к третьей едва не бежал.

Стало вдруг больно дышать. Лера потерла грудь. Не может быть… Ведь «знающие люди» и «сбоев не случалось»…

После третьего воздуховода все было завалено зерном, и служитель двинулся обратно. Снова останавливался, прикладывал ладонь, но теперь движения его замедлились, словно он не хотел проверять. Или боялся того, что почувствует.

Руки затряслись, мелко и противно. От этого и внутри все затряслось столь же мелко и противно. Лера сжала кулаки. Не может быть… Не может… Он же сказал, что сбоев не случалось…

Казалось, служитель не услышал ее приближения. Оцепенел, склонившись к решетке.

— Ну? Что там?

Служитель медленно выпрямился. Подбородок его прыгал, как на пружинах.

— Не идет… — выдавил невнятно.

Лера замерла, вглядываясь в его перекошенное лицо, потом спросила:

— Что не идет? Что там может не идти⁈ Это же просто дыра в стене!

Последние слова она прокричала, но служитель даже не моргнул, только весь съежился, и когда она умолкла, тихо сказал:

— Воздух… не идет.

Глава 26

Лучше зонта

Кэлсий следил за струйками дождя на стекле. Дождь был мелкий, моросящий, и сначала капля замирала, ожидая, когда к ней присоединится еще одна и еще, затем они не удерживались и, стремительно набирая ход, соскальзывали вниз. Их движение напоминало Кэлсию его самого. Сейчас он терпеливо ждет, но как только явится лэр Маркус, они сорвутся с места.

Дэр Авитус, верно, уже отправился к ван Тусену. Для него это непростое решение: войти в дом одного из тех, кто отправил его сына на плаху. Совсем непростое… Однако ради внука он готов взять в семью даже девицу ван Тусен. Понимает ли лэр Маркус, какую цену платит его дед?

Кэлсий тяжело вздохнул и помял переносицу. Надо бы глаза подлечить: предметы вдали расплываются. Найти только время на целителя.

Время, время… Опрометчиво было отпускать лэра Маркуса решать какие-то свои дела. «Небольшая проблема»? О маги-основатели! Наследник еще так молод и глуп. Обещал, что задержится ненадолго. Кэлсий выглянул в залитое окно: часы на башне столичной Канцелярии показывали пять, больше ждать нельзя. Отыскать наследника, где бы тот ни был, и, если потребуется, силой привезти к дэру Авитусу.

— Возвращаемся во Флиминис! — приказал он вознице. — Быстрее!

Во Флиминис не пускали.

За минувший неполный час у портала собралась изрядная толпа, и на помощь дежурному магу пришли стражи. Не обращая внимание на возмущенный ропот и крики, они теснили зевак и жаждущих попасть в пылкие объятия южного города и монотонно повторяли, что сегодня отправлений не будет. Причину не поясняли.

Кэлсию пришлось дважды назваться и даже сказать, что во Флиминисе наследник ван Саторов, прежде чем твердоголовые стражи его пропустили. К счастью, дежурному магу хватило двух взглядов — на карету и самого Кэлсия, — после чего он без единого вопроса активировал портал.

Лошади шагнули во тьму, затем посветлело и карета стала. В окно заглядывала дождливая серость. Показалось, что они снова в столице, однако Кэлсий тут же отмел это нелепое предположение. По всей видимости, начался дождь, о котором упоминал студент-«погодник», друг лэра Маркуса. Что ж, оно и к лучшему. Жара куда неприятней: заставляет потеть, а какое достоинство у потеющего, красного, задыхающегося человека. Жаль только, зонт лэр Маркус забрал.

Карета все не трогалась. Постучав вознице, Кэлсий позвал его, а когда тот не ответил, распахнул дверцу и ступил на подножку.

Сердитый окрик замер на губах, спину охватил холод.

Площадь изменилась. Невообразимо, невозможно.

Вместо пестрого, громкоголосого людского водоворота — редкие черные фигуры стражей; вместо теснящихся нарядных колясок — черепки и осколки; вместо сочной зелени деревьев — голые изувеченные стволы…

Задорная, цветущая красавица в мгновение ока превратилась в полумертвую, беззубую старуху.

* * *

Авила обессилела. Сгорбившись и тяжело опираясь на Алерайо, она пока шагала, но ему казалось, что стоит отпустить ее, и она тут же рухнет. Останется лежать среди мусора и обломков, как ворох тряпья, а он уйдет дальше, по третьему кругу обходить Каплю, сипло выкрикивая имена дочерей.

Они проверили всё. Павильоны, разрушенные беседки, искали под упавшими деревьями, спрашивали проходящих мимо…

Наконец, кто-то сказал, что перед самым смерчем девочек в красных аквастерисах видели за каналом, на детской территории.

— Здесь их нет, — тихо добавила эсса, прижимающая к себе малышку лет трех. — Мост затопило… Они не могли перебраться.

Алерайо оцепенел. Рядом с глухим стоном осела жена.

За каналом… На детской… Там, где бушевали два смерча…

Когда он очнулся, то поднял Авилу и повел к ближайшему павильону, сам не зная зачем. Наверное, чтобы она сидела на лавке… На песке холодно и сыро… И дождь. Тихий, печальный… Словно оплакивает…

Перед входом в павильон толпились студенты, слышался громкий смех.

— Дэр Алерайо!

Ему потребовалось время, чтобы понять: зовут его. Мирнон ван Хиль, «воздушница» из Альтийской академии. Сегодня с ней и дэром Паблием он объезжал поля, на которых предстоит работать студентам. Лучше бы вместо этого пошел с Алли и Росой на озера. Дочки так просили… Если бы он знал… Если бы он только знал…

Диа Мирнон глянула на безвольно замершую Авилу:

— Выводите раненых? Простите, если задерживаю, но может, вы видели моих студентов? Лэра Шоннери ван Терона…

Алерайо молча, через силу мотнул головой.

— Подождите! Двоих вы точно помните! — не отступала «воздушница». — Рыжий такой и Дартс, мы их сегодня встречали! Студенты говорят, когда все началось, эти трое были на детском участке…

Авила вдруг напряглась и, подавшись вперед, схватила «воздушницу» за руку:

— Студенты⁈ С детьми были студенты?

Диа Мирнон отпрянула, растерянно и с некоторым испугом взглянула на Алерайо. А он, задохнувшись от мысли, что дочки могли спастись, шагнул за женой:

— Кроме них, еще были студенты? С детьми! Кроме этих троих, были еще?

«Воздушница» нахмурилась. Наверное они с Авилой выглядели безумцами, но Алерайо и чувствовал себя безумным, чувствовал, что стоит на краю. Один толчок, один шаг…

— Больше никого, только они.

Жгучей болью стегнуло в груди.

Диа Мирнон даже не поняла, что мимоходом, будничной и бесцветной фразой, «столкнула» их в пропасть.

И Авила еще не знала этого, она еще спрашивала, умоляла, плакала…

Теперь не страшно было упасть, даже хотелось. В темноту, в тишину. Ничего не чувствовать.

Алерайо потянул жену к себе:

— Хватит. Они «перваки»… Бесполезно…

* * *

— Все без толку! Говорю же, механизм не рассчитан на такую