Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Когда во время гадания в доме бабушки взбешенный донельзя Макс выскочил из комнаты, он вслух дал себе зарок никогда больше не иметь никаких дел с женщинами. Ему сразу стало намного легче. Но он не подумал, отчего вдруг предсказания его бабушки так его взбудоражили. Весь следующий день Макс провел в компании Сиска, прочесывая близлежащие притоны Сент-Джеймса в поисках грабителей ювелирных лавок и изо всех сил стараясь выкинуть из головы все мысли о Кэтрин. В обоих случаях он нисколько не преуспел. В понедельник он вышел на работу и застал Уайтхолл в неимоверном волнении. Хобхауз созвал срочное совещание для обсуждения двух наиболее противоречивых проектов уголовных законов; Фитершоу занудствовал похлеще торговки рыбой по поводу поданных позже срока докладов, а расследование взяточничества вылилось в оглушительный скандал.

В полицейском участке, что на Ламберт-стрит, полицейский судья – чтоб его черти взяли! – попался на мошенничестве. Вскоре на том же погорели два констебля на Куин-сквер. Слава Богу, что не Сиск. Такого даже Макс не сумел бы переварить, потому что, несмотря на все малоприятные черты характера констебля, он ему нравился. Более того, Макс доверял ему, что по нынешним временам большая редкость. Но, как и надеялся Пиль, замшелые камни начали переворачиваться с заметным постоянством, и все больше мрачных и грязных дел являло на Божий свет свой гнусный лик.

Макс, у которого стало гадко на душе, со злостью выдернул пробку из горлышка бутылки и попытался напомнить себе, что, собственно говоря, именно он в свое время клялся и божился прекратить. Он сохранял здравый рассудок только благодаря своей работе и никогда не сдается, кто бы ни просил, – что бы ни случилось. Ведь именно сейчас все затеянное им могло – пусть предположительно! – принести неподдельную пользу всем сирым и убогим в Лондоне.

Однако мысли о Кэтрин мучили его теперь не только во сне, но и большую часть времени, когда он бодрствовал. Он плеснул себе в стакан еще немного дешевого пойла и задумчиво принялся разглядывать мутноватую жидкость. Почему именно она? И почему именно теперь? И какого черта он купил бутылку такой гадости, которой разве что крыс травить? Сегодняшним вечером ответов ему на ум не пришло никаких. Одно он знал совершенно точно: ни за что на свете нельзя дать себе увлечься женщиной, которой по силам напрочь разбить жизнь кому угодно. А вот целовать женщину с бесстыдной откровенностью, уложив ее на свою постель и до одури ублажая самым интимным образом, можно назвать только самой отъявленной любовной увлеченностью. А увлекся он настолько сильно, что чувствовал чуть ли не физическую боль от невозможности снова испытать недавно пережитое.

Впрочем, с того рокового вечера Кэтрин ни разу не искала с ним встречи. Первые несколько дней он провел, одновременно ожидая и страшась свидания с ней. Потом прошла неделя мучительного разочарования, когда она так и не появилась. Он принялся убеждать себя, что все к лучшему и что он вполне заслужил такое отношение за свое идиотское поведение. Весна уже сменилась летом, а все оставалось по-прежнему. Макс отхлебнул из стакана щедрый глоток и поблагодарил себя за терпение.

Однако для столицы Лондон неожиданно оказался очень тесным городком. В конце концов, Макс, на свою беду, столкнулся с ней на Беркли-сквер, где ожидался суматошный раут и сам лорд Бодли. Он онемел, увидев, что Кэтрин прохаживается под руку с сэром Эверардом Грантом и они оба весело смеются, как закадычные друзья. По виду Кэтрин нельзя сказать, что она вся исстрадалась после исчезновения из ее жизни Максимилиана де Роуэна. А затем внезапно через весь заполненный разодетой толпой зал их глаза встретились. Хотя сердце у Макса заколотилось как бешеное, он сумел взять себя в руки и вежливо поклонился. Она ответила легким кивком и улыбкой, а потом отвела взгляд, скромно опустив ресницы, как если бы они были едва знакомы.

После встречи с ней он ушел сразу, позабыв о Бодли и о цели своего прихода. Он постарался забыть и Кэтрин. Но как говорится, от судьбы не уйдешь, и на следующей неделе он столкнулся с ней, когда она разглядывала витрины лавок на Бонд-стрит в сопровождении полковника Лодервуда, который, как он слышал, считался любовником леди Кертон. Избежать общения не удалось, и Кэтрин поинтересовалась у него здоровьем, а также самочувствием его кузины и бабушки, но расспрашивала с равнодушной вежливостью. В ответ Макс церемонно снял шляпу и постоял ровно столько, сколько требуется для соблюдения приличий. Удерживать она его не стала.

А сегодня! Господи, о чем он только думает! Он возвращался от Кема и около пяти вечера заметил ее. Она неторопливо шла по Пэлл-Мэлл рука об руку со своей тетей, склоненные друг к другу головы указывали на их увлеченность беседой. Из-за широких полей модных шляпок они не заметили его приближения. У входа в библиотеку на углу Сент-Джеймс леди Кертон остановилась, вытащила из-под шали часы на цепочке, посмотрела на них и потянула за собой Кэтрин. Макса они так и не заметили. Он вполне мог пойти дальше по своим делам, что и сделал бы на его месте любой умный человек.

Но ума у него не хватило и, охваченный смешанным чувством тоски и горечи, он проследовал за ними. Леди Кертон сразу направилась к конторке, а Кэтрин пошла вдоль полок, с равнодушным видом разглядывая корешки книг. Тем же самым занялся и Макс, двигаясь следом за ней в глубь безлюдной библиотеки, убеждая себя, что он лишь взглянет на нее и незаметно уйдет. Просто посмотреть на ее лицо и убедиться, что у нее все хорошо. Какое-то время он постоял за полками, наблюдая, как она бесцельно берет то одну, то другую книгу, быстро пролистывает и с недовольным видом ставит обратно, как если бы то, что она ищет, все никак не находится.

Ну что ж, его тоже не переполняла радость. Ему вдруг подумалось, что в его страданиях и она виновата. Конечно, он ошибался – при чем здесь она? Он вздохнул и кашлянул, вовсе не имея в виду, что собирается заговорить. Она тут же подняла глаза от очередной книги и встретила его взгляд.

Однако выражение изумления очень быстро исчезло с ее, лица.

– О, добрый день, Максимилиан, – холодно поздоровалась она. – Вам не кажется, что это уже начинает раздражать?

Он медленно вышел из-за полок и направился к ней с показной беззаботностью.

– Привет, Кэтрин, – ровным голосом ответил он. – Что же вас так начинает раздражать?

Она зло прищурилась, но назад не отступила.

– Просто до недавнего времени я занималась своими делами в счастливом неведении о вашем существовании, – ответила она, сердито захлопывая книгу, которую держала в руках. – Теперь же мы, похоже, только и делаем, что беспрестанно сталкиваемся друг с другом.