Полет Пустельги - Сергей Дмитриевич Трифонов

Похоже, что радужные планы о перевооружении Люфтганзы новым самолетом разлетелись в прах. Видимо, имелась серьезная конструкторская ошибка или грубый производственный брак. Это был страшный финансовый удар по компании, по ее престижу. Мильх молчал и глядел в даль, где ржаное поле сливалось с горизонтом.

— Сюда, скорее сюда! — послышался взволнованный голос бортинженера, которого я отправил осмотреть повреждения.

Мильх поднялся и вместе с нами увидел необычайную картину. В левом поврежденном крыле торчал неведомо откуда взявшийся какой-то авиационный двигатель, искореженный пропеллер и нога человека в высоком коричневом ботинке. Зрелище было ошеломляющее. Подъехали инженеры и техники с аэродрома Фюрта, с ними врач и медсестра, которые осмотрели Мильха. Оказалось, произошло лобовое столкновение. Маленький учебно-тренировочный «фламинго» заходил на посадку со стороны солнца. В ослепительных встречных солнечных лучах мы его не видели. Его же несчастный пилот не мог не заметить набиравшую высоту большую пассажирскую машины. «Фламинго» врезался в наш левый двигатель и застрял в крыле. Пилот погиб мгновенно.

Этот необычный случай, включавший относительно мягкую посадку, доказал Мильху удивительную прочность и надежность машины. Все его сомнения рассеялись. Германия получила отличную машину, исправно служившую гражданским и военным интересам на протяжении четырнадцати лет.

Берлин. 8 мая 1945 года

Наступил вечер. За всю войну ленинградец Савельев так и не привык к тому, что весной быстро темнеет. Он несколько раз выходил на улицу покурить, давая возможность Бауру отдохнуть и поужинать. От предложения Лукьяненко поесть категорически отказался. Переводчик тоже устал. Он нервно и неумело курил, кашлял, бросая стыдливые взгляды на майора. Савельев дружески хлопнул его по плечу:

— Ничего, лейтенант, потерпи немного. Cкоро закончим.

Юноша, впервые участвовавший в допросе такой фашистской шишки, был ошарашен услышанным. Но его, очевидно, распирала гордость от сопричастности, как ему казалось, к такому важному государственному делу. Растоптав окурок, он робко спросил Савельева:

— Товарищ майор, а как попасть на службу к вам в Смерш?

Савельев сидел на лавке, сооруженной из двух ящиков, накрытых доской от борта немецкого грузовика, перевозившего, видимо, боеприпасы. На доске была надпись «Achtung! Todesgefahr». Он встал и показал на надпись. Лейтенант перевел:

— Внимание! Смертельная опасность.

— Вот это и есть наша работа. В буквальном смысле слова. И на фронте, и в мирное время. Тебе этого хочется? Война закончилась, лейтенант. Вернешься в университет. Перед тобой все дороги открыты. Вся жизнь впереди. Тебя, кстати, как зовут?

Переводчик вытянулся и по-уставному доложил:

— Младший лейтенант Иванов Иван Петрович!

Савельев засмеялся:

— Знаешь, Иван Петрович, я бы тебе не советовал, но, если очень хочешь, могу похлопотать. А сейчас пошли работать.

Лейтенант сдвинул пилотку на затылок, по-ребячьи подпрыгнул и побежал по лестнице наперегонки с майором.

Баур попросил:

— Господин майор, я готов давать показания всю ночь. Мне страшно засыпать. Боюсь, что уже не проснусь никогда. Если вы сможете, я прошу вас, не уходите на ночь.

— Хорошо, Баур. Я смогу. Продолжим.

— Ну, вот и отлично, — обрадовался раненый. — Итак, посредине комнаты для совещаний был установлен стол, перед ним четыре кресла, два для молодых, два для шаферов, Геббельса и Бормана. Перед столом стоял чиновник имперского Министерства пропаганды, которому Геббельс поручил совершить запись акта гражданского состояния и вручить молодым государственное свидетельство о браке. Вошли фюрер с фрейлейн Браун под руку. На фюрере был светлый китель с золотым партийным значком, Железным крестом 1-го класса и знаком за ранение в Первой мировой войне. Фрейлейн Браун была одета в темно-синее шелковое платье с меховой накидкой на плечах. Она была очень бледной. Линге закрыл за ними дверь. Все приглашенные остались в приемной. Процедура длилась не более десяти минут. Когда Борман вновь открыл дверь, мы увидели, как фюрер и Браун подписывали свидетельство. Чиновник пожал молодоженам руки, вручил фюреру свидетельство о браке. Фюрер поцеловал Еве Браун руку, теперь уже фрау Гитлер. Все присутствовавшие поздравили их с бракосочетанием.

В кабинете фюрера накрыли праздничный стол. Был приглашен узкий круг: чета Геббельсов, Борман, его секретарша фрау Крюгер, секретарши фюрера Кристиан и Юнге, а также я. Говорили мало. Довольно скоро фюрер и фрау Гитлер удалились в свои покои. Мы еще долго сидели за столом, когда далеко за полночь фрейлейн Юнге и фрау Крюгер вызвали к фюреру. Позже Юнге рассказала мне, как фюрер до четырех утра диктовал ей и фрау Крюгер свои частное и политическое завещания.

Савельев оторвался от протокола, провел ладонью по лицу.

— Баур, вы знакомы с этими документами?

— С частным завещанием, конечно, нет. С содержанием политического знаком.

Савельев тоже был знаком с политическим завещанием Гитлера. Копии его обнаружили в нагрудном кармане мундира застрелившегося генерала Кребса и в документах задержанного адмирала Фосса. Но тем не менее он решил перепроверить.

— Изложите кратко его содержание. Без пафосной преамбулы Гитлера.

Баур понял, что его проверяют. Майор, конечно, знал о завещании. Поэтому очень сжато пересказал его основную часть:

— Гроссадмирал Дёниц — рейхспрезидент, Геббельс — рейхсканцлер, Борман — министр партии, военный министр и главнокомандующий Военно-морскими силами — все тот же Дёниц, министр внутренних дел — гауляйтер Баварии обергруппенфюрер СС Гислер, министр иностранных дел — Зейсс-Инкварт, министр экономики — Функ, министр юстиции — Тирак, министр сельского хозяйства — Баке, министр культов — Шеель, главнокомандующий Сухопутными войсками — генерал-фельдмаршал Шернер, главнокомандующий Военно-воздушными силами — генерал-фельдмаршал фон Грейм.

— Что происходило дальше?

— Фюрер приказал майору Йоганмайеру один экземпляр доставить в Прагу генералу Шернеру. Второй экземпляр предназначался Денницу во Фленсбург. С ним отправлялся оберштурмбаннфюрер СС Лоренц, подчиненный Геббельса. Помощник Бормана штандартенфюрер СС Цандер должен был передать в Мюнхене третий экземпляр Гислеру.

— Кто такой Гислер?

— Пауль Гислер до 29 апреля занимал пост гауляйтера Верхней Баварии и имперского комиссара обороны Юга Германии. Человек очень влиятельный. После предательства Гиммлера и отстранения его от всех постов фюрер назначил Гислера имперским министром внутренних дел по совместительству. Мне не известно, доставили ли курьеры документы по назначению.

— Можете быть спокойны, Баур, — нарушил тайну следствия Савельев, — все вышеназванные курьеры доставили свои экземпляры. И вместе с адресатами были арестованы военной контрразведкой союзников. Продолжим.

Баур задумчиво произнес:

— Видимо, фюрер был не прав, убеждая нас в хрупкости и ненадежности ваших союзнических отношений. Я вижу, ваши спецслужбы находятся в полном контакте и оперативно обмениваются информацией.

Раненый, как показалось Савельеву, говорил вполне серьезно. «Эх, если бы все так и было. Его бы устами да мед хлебать. Так ведь черта с два. Никто никому не верит». Вслух произнес:

— Вы правы.