Похищенная синьора - Лаура Морелли

нижних ступеньках – так, чтобы старший персонал и охранники, нервно топтавшиеся в вестибюле, ее не видели.

Она заметила, как Рене проводит рукой по гладко зачесанным волосам. Он был одет в самый лучший костюм с идеально завязанным галстуком и выглядел как директор какого-нибудь парижского музея, преспокойно совершающий инспекцию своих владений в самый обычный рабочий день в мирные времена. «Он знал, что все так и будет, – подумала Анна. – И был готов к этому». Рене помедлил немного, собираясь с духом, и открыл входную дверь.

Через порог хлынул дневной свет. Рене отступил на шаг.

– Вы директор? – услышала Анна вопрос одного из германских офицеров.

– Да. Рене Юиг.

Немец кивнул, и оба офицера вошли в вестибюль. Несколько секунд царила мертвая тишина. Немцы озирались, подмечая мраморные полы, оцепеневших музейных работников, деревянные ящики, ровными рядами выставленные в вестибюле и подготовленные к отправке.

Анна в очередной раз сглотнула вставший в горле ком – она знала, что в одном из этих ящиков лежат вовсе не экспонаты, а оружие. Рене, проследив за взглядом немцев, встал так, чтобы закрыть собой ящики; улыбка его сделалась шире, но по виску предательски сползала капля пота.

Один из немцев уставился ему в лицо, и слова, которые он произнес по-французски с сильным акцентом, эхом раскатились по вестибюлю:

– Nous sommes ici pour voir les peintures.

«Мы пришли взглянуть на картины».

* * *

У служебного входа музея Анна помогла двум кураторам затащить деревянный ящик в кузов небольшого грузовичка, припаркованного на узкой дороге. Единственным источником освещения здесь служила луна. Анна вгляделась в темноту – в кузове теперь были надежно закреплены веревками восемь ящиков.

Несколько недель сотрудники Лувра и немецкие солдаты только и делали, что настороженно наблюдали друг за другом через окна Музея Энгра. Анна не понимала, как Рене все еще удается не пускать нацистов в хранилище. Каждый раз, когда какой-нибудь немецкий офицер стучал в дверь музея, происходил предельно вежливый и даже высокопарный диалог, состоящий в основном из слов «месье» и «благодарю вас», а также обмен документами – на том все и заканчивалось. Однако в последние дни немцы просто слонялись по вестибюлю, пока музейный персонал продолжал лихорадочно паковать экспонаты в галереях на верхних этажах.

У военной части, окружившей Музей Энгра, не было прямого приказа от немецкого командования войти и конфисковать произведения искусства, пояснил Рене Юиг своим сотрудникам. Отсутствия необходимых письменных распоряжений с надлежащими печатями и подписями для немцев было достаточно, чтобы стоять в сторонке и бездействовать. Но как долго будет сохраняться такое положение дел? Все в музее задавались этим вопросом. Ситуация могла измениться в любой момент, предупредил Рене. Что будет, если немцы все-таки устанут ждать приказа?

Вместе с тем, сказал он, музейный персонал больше не может позволить себе ждать распоряжений из Парижа. Работники хранилища в Монтобане должны взять дело в свои руки немедленно. Нужно увезти отсюда как можно больше произведений искусства, пусть даже под бдительными взорами немцев и осознавая весь риск. Они с Андре нашли маленький за2мок, принадлежащий частным лицам, в Лубежаке, в девяноста километрах к северу от Монтобана. Самые важные и небольшие по размеру экспонаты можно перевезти туда немедленно.

Сейчас Анна смотрела, как неполную луну затягивают легкие облака, и ждала, когда из музея вынесут последние ящики.

Наконец из служебного входа показались Андре, Люси и Фредерика с усталыми, осунувшимися лицами. Они несли несколько совсем небольших ящиков. Андре и Люси молча погрузили ящики в темный кузов. Люси торопливо расцеловала Анну в обе щеки.

– Я оставляю архив в надежных руках, – шепнула она. – Спасибо тебе.

Анна кивнула на прощание:

– С Богом.

Семья Шамсон села в кабину грузовика, тихо закрыв за собой дверцы. Рене, Анна и несколько кураторов с охранниками, дружно поднажав сзади, выкатили грузовик на аллею, дотолкали его до главной улицы, идущей вдоль Тарна, и только там Андре, крутивший рулевое колесо, завел мотор, не включая фар. Анна некоторое время смотрела, как грузовик набирает скорость и исчезает в ночной тьме.

Через минуту город Монтобан снова впал в привычное оцепенение, будто ничего и не произошло. Анна не торопилась возвращаться в свою каморку – побродила вокруг музея, дыша свежим воздухом, слушая шелест прибрежных камышей и ночные звуки леса. На краю лужайки стояло старое, полусгнившее изнутри дерево, в дупле которого Андре хранил свой дневник. Анна, вспомнив об этом, подошла к огромному узловатому стволу, чернеющему в темноте, встала на цыпочки и сунула руку в дыру. Пальцы нащупали лист бумаги. Она достала из дупла сложенную пополам записку.

Из открытой двери черного хода падал тусклый свет. Анна подошла к крыльцу, развернула записку и сразу поняла, что перед ней наспех набросанный список новых хранилищ луврской коллекции: Лубежак, Бетай, Вейрак, Ланзак и т. д.

Она замерла в изумлении. Значит, Андре не только дневник прятал в дупле. Он оставил послание для кого-то. Сотрудник музея поддерживает связь с кем-то вне своей работы? У Анны по спине побежали мурашки. Сухие листья деревьев зашелестели, потревоженные ночным ветром. Она положила записку обратно в дупло и поспешила на верхний этаж Музея Энгра.

* * *

Пока вереница газогенераторных грузовиков, изъятых для нужд музея, грохотала по лесной дороге, Анна, держа руки на рулевом колесе, изо всех сил старалась не дать себе задремать. Весь день они проверяли и перепроверяли инвентарные списки, а потом, после этой утомительной работы, ехали целую вечность в новом конвое с экспонатами. От Монтабана до очередного хранилища было меньше ста пятидесяти километров, но грузовики тащились со скоростью улитки. Анне казалось, что они в пути уже долгие дни.

Впереди маленький грузовичок вез «Мону Лизу». В этот раз машину тоже тщательно подбирали специально для транспортировки бесценного шедевра. Колонна уже приближалась к Монталю. Возможно, там они наконец-то будут в безопасности.

Последние несколько месяцев в Монтобане вымотали Анне нервы до предела. Мучительно было даже думать о бесконечных попытках навести порядок в инвентарных списках, при том что экспонаты постоянно менялись местами, о Жаке Жожаре, Андре Шамсоне и Рене Юиге, неутомимо искавших новые убежища для луврской коллекции, о предстоящей работе по размещению и учету экспонатов, перепечатыванию описей на новом месте в Монтале.

Пока Анна в Музее Энгра сражалась с инвентарными списками, немецкие солдаты разгуливали по Монтобану, и было ясно, что рано или поздно они все равно явятся в хранилище и заберут бесценные шедевры, чтобы украсить ими спальни нацистских офицеров. Всего пару дней назад в Музей Энгра доставили триста с лишним килограммов упаковочного материала, и