Милашка для психа - Кристина Зорина

– Ты была так сильно похожа на нее и одновременно так безумно не похожа, что это сломало мой мозг. И мне захотелось узнать больше.

– Ладно, – повторила Таня и укусила себя за щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Она не могла себе этого позволить. – Ладно, это, пожалуй, все, что я хотела услышать.

– Нет, не все, – руки психа вцепились в ее ладони. Они были холодными, как снег, и Таня почувствовала, как остывает, как ее полыхающее тело как будто в один миг теряет температуру. – Потому что это оказалось лучшим решением в моей жизни. И единственная ошибка, которую я допустил – не сказал тебе правду сразу. Но ты была такой... Колючей. Такой ядовито-прекрасной, что я забыл обо всем. Таня... Ты заставила меня забыть обо всем, понимаешь?

На его губах все еще играла улыбка. Тане хотелось поцеловать его. Снова почувствовать вкус его губ на своих, но боль сковывала ее по рукам и ногам, и все, что она могла – молча сидеть и слушать. Иногда задавать вопросы. Иногда уточнять. Иногда замолкать снова.

– Костя сказал, что ты вламывался к нему домой. Это правда?

– Да. Но это не было связано с тобой...

– Он живет буквально напротив меня!

– Я знаю! Знаю, как это выглядит, но поверь... Все это потеряло для меня смысл, когда я почувствовал что-то к тебе. Не к той иллюзии, что я видел перед собой – к тебе! К такой саркастичной, по-доброму злой, глубокой, сильной, абсолютно ни на кого не похожей.. Таня, ты должна поверить мне.

В какой-то момент его голос дрогнул, и Таня почувствовала, как кусочки лейкопластыря склеивают ее сердце... Затыкают одну дыру за другой, растапливают лед, дуют на ранки, забирая боль...

Но потом вдруг слова Кости зазвенели в ее голове.

Одно за другим. И она представила это в красках. Как псих делает вид, что между ними есть какая-то химия после клуба... Как он предлагает ей секс в обмен на жилье.

Ему просто хотелось жить рядом с Костей, иметь доступ к балкону, с которого видно его балкон, его машину, тротуарную плитку у его подъезда. Взламывать его квартиру, чтобы найти... Что? Улики, которых не было? Следы преступления, в котором Костя был не виноват?

От этого грудную клетку сдавило, и Таня вытянула свои ладони из рук Егора, натянула на пальцы рукава куртки.

Она не могла дышать.

Просто не могла дышать.

Что это было? Паническая атака? Плохой, некачественный лейкопластырь на сердце? Что? Она начала хватать ртом воздух, но ничего не выходило. Казалось, она сейчас задохнется, и слезы градом полились из ее глаз.

Нет. Ну нет же, господи, нет! Она так устала быть слабой, ей так чертовски сильно хотелось перестать плакать. Но ничего не получалось, ее тело словно противилось всем ее желаниям, жило своей жизнью, и Таня просто всхлипывала, стараясь дышать, но ни хрена не выходило.

– Таня... Пожалуйста, посмотри на меня. Не плачь, посмотри на меня, я все исправлю, ты слышишь?! Посмотри на меня.

Таня послушалась. Подняла взгляд на чужие губы. Псих медленно набрал воздух и так же медленно выдохнул, и Таня начала повторять за ним. Она следила за его дыханием и подстраивалась под него, осторожно, глоток за глотком впуская в себя кислород.

Это было больно.

Слышать от Кости все это было больно, но когда об этом говорил Егор, когда он подтверждал все, повторял слово в слово, от этого как будто разрушалось Танино сознание. Когда дыхание ее выровнялось, она закрыла глаза, стараясь не думать о своем мокром лице и слезах, застывших на щеках.

Она почувствовала, как мокрой кожи коснулись прохладные пальцы. Псих вытирал ее слезы, а Таня не могла посмотреть на него, не могла заставить себя открыть глаза.

– Я хочу домой, – прошептала она единственное, что пришло ей в голову.

– Хорошо... Хорошо, как скажешь... Таня...

– Просто отвези меня домой.

Она отвернулась, вытирая лицо рукавами.

Ей было стыдно за свои слезы, за свою слабость, за то, что она понятия не имела, чему верить и с какими мыслями начинать завтрашний день.

Все, чего она хотела сейчас – чтобы псих молчал, и он словно прочел ее мысли. Мягко загудел мотор машины, и они медленно тронулись с места, оставляя позади этот жуткий разговор и все сказанные здесь слова, словно все это ей приснилось.