Собрание сочинений. Том 1. Странствователь по суше и морям - Егор Петрович Ковалевский

– под рук чудодейственной природы. Его утесы недоступны и служат кладбищем орлам, как увидим ниже; его леса темны, как ночь и девственны, как новорожденная луна, его горные долины (plateaux) зелены, как изумруд, его люди, – ну люди пресмыкаются у стоп его, как слабый у стоп сильного, – люди везде таковы, а тут они вышли из-под бича турка, да из-под ярма Князей – Фанариотов.

Чтобы представить себе положение описываемых мною мест в Карпатах, припомните очертание их, сделанное в начале книги. Рымник на Ольте, по сю сторону Карпата, соответствует Германштату по ту, или трансильванскую сторону гор: оба они лежат ниже Кронштата и Кимполунга, именно на высоте 1372,8 футов, но разрез первозданных гор на линии от Рымника до Германштата шире и более развит в геологическом отношении. – Ольт, или как немцы называют его Альт, римский Олута, единственная река, которая пересекает весь южный кряж Карпата, выходя довольно далеко за ним в северо-западной части Трансильвании. – Шиль тоже разрезал одну гряду Карпата, но немощный, он кружится вокруг нее, выбирая места положе и выходя все-таки из той же южной цепи гор. Ольт похож на наш Иртыш, – каков он в своем начале от озера Нор-Зайсана и еще более на Верхний Иртыш, и похож только на него одного, сколько мне известно: он рассек, словно сабельной полосой, Карпатские горы и именно в том месте, где они всего неприступней, где, как мы заметили, представляют самую большую область первозданных гор, и улегся между ними как сабельная полоса. – Как чудесен он этот Ольт! Озлобленные утесы жмут его, недоступные; первобытные леса сурово глядят на него, помавая своими вековыми главами, а он, гордый, мощный несется быстро, всесокрушительно, пока не выйдет из утесов, пока природа не уступит ему в бою и не удалит его противоборцев, свои неприступные горы. Около Козья, омывая монастырские стены, он уже смиряется, как бы благоговея перед святынею; далее вниз, он течет между горами более пологими и около Рымника образует прелестнейшую, довольно возвышенную равнину.

Человек, которому всюду тесно, пошел за Ольтом, подобно Ольту, на битву с природой и людьми. – Река не допустила его на свои строптивые волны, он, упорный иссек себе карниз в скалах и, лепясь по нему, перешел Карпат. Следы этой гигантской дороги, устроенной по закраинам гор первоначально римлянами, – все римлянами и все при Траяне, как будто этот император жил баснословный век, – следы этой дороги в скалах видны очень ясно и нынче. Дорога переходила с одной стороны Ольта на другую, смотря по удобству местности, но выйдя из гор, шла все по правому берегу реки до самого Дуная, по крайней мере, я встречал ее остатки только на этой стороне. Напрасно называют ее шоссе; я раскапывал ее во многих местах и убедился, что она сделана без настилки, без полотна, только ограждена по краям рядом больших камней и составлена из речных довольно крупных галек: гравия на ней и не было, потому что не видно и следов его. – Кажется, нельзя сомневаться в том, то эта дорога построена действительно римлянами, особенно если обратить внимание на то, что она проходила через все важнейшие города римских колоний, которых остатки, хотя очень слабые видны и теперь; но письменные памятники попадаются очень редко и довольно темные; и то правда, на этот предмет до сих пор не обращали никакого внимания. В кабинете Михаила Гики, бывшего Дворника Валахии, хранится доска времен императора Трояна, найденная на римском пути, с надписью, свидетельствующей, что такой-то участок был уступлен таким-то под дорогу. Во время войны австрийцев с турками, при императоре Карле VI, римская дорога была возобновлена и продолжена в тех местах, где она уклонялась на левый берег; таким образом, дорога шла и нынче идет по правому берегу, непрерывно от Рымника до Германштата. Огромная доска, врубленная в скалу на значительной высоте, недалеко от Кинень, свидетельствует о гигантском труде австрийцев. Каменный орел, державший когтями доску или паривший над нею, расшиблен ниспадшим сверху обломком скалы. Австрийцы, при сооружении дороги, имели верного себе союзника в порохе, которого не знали древние; следы римского долотообразного кайла видны и нынче в прорезях утесов. Не менее трудно было прорубить валахский участок пути от Козья до Кинени; но хотя главный труд окончен и осталось бы только уровнять дорогу, однако, к этой последней операции никак не решаются приступить; подрядчик, взявший на себя устройство дороги, получил почти всю условленную за нее плату (11000 червонцев) и не хочет оканчивать ее: «идет переписка» – скажут вам в ответ, а вы сами знаете, что где пойдет переписка, там никогда не дойдет до дела. Нынче же дорога с валахской стороны представляет волнообразную стезю камней, которые торчат снизу, словно кабаньи клыки, и счастливы вы, если поплатитесь за проезд по ней только своим экипажем, а не ребрами.

Ради живописности картины, направо, внизу под вами, бездна, местами в 600 футов глубины, вверху, над вами, утес больше 1000 футов высоты; между тем, как дорога такова, что два экипажа никак не могут разъехаться, кроме на известных и нарочно для того оставленных площадках. Если бы существовало общество поощрения чего-нибудь отлично дурного, по части дорог, – а такое общество, конечно, скоро образуется из экипажных мастеров, – то оно выдало бы премию творцу этой дороги. – Кто добивается сильных ощущений, тому советуем по ней проехаться в валахской почтовой повозке, и если из него не вышибут душу или не выбросят его в Ольт, то верно он испытает то, чего никогда не испытывал и ему незачем будет ехать за этим далеко. Но я описал вам состояние дороги при самых благоприятных обстоятельствах, когда же буря повалит на распутье несколько деревьев, которых никто не спешит убрать, когда накопившиеся от дождей ручьи ниспадают водопадами и обломки камней градом сыплются сверху, тогда сохрани Боже! А зимой, в метель, которая случается здесь так часто!..

Рымник стоит на том месте, где была древняя Ремисиана; много сближений можно подвести для подтверждения этого; еще недавно на городской площади, при рытии канавы, открыли огромный камень с латинской надписью; надписи, конечно, никто не разобрал, а чтобы вынуть камень, его разбили, над чем трудились, несколько времени, 200 человек: видите ли, камень надобно было непременно уничтожить, – и, вероятно, ни для чего другого, как в предположении открыть под ним клад: здесь такая же мания к поискам кладов, как у нас к поискам золотых россыпей. Еще и нынче попадаются обломки этого камня с отдельными латинскими буквами.

Возле Рымника, возвышается небольшой холм, сохранивший название Читатусы,