Магические узы - Марина Ефиминюк

Мне не нравилась эта игра, в ней таилось что-то неправильное.

− Ты бросай! − настырно кивнула я и нервно спрятала руки в карманы.

Насмешливо хмыкнув, тот подошел к кровати, потряс кубики в кулаке и резко швырнул. Проскакав по постели, те поколебались еще мгновение и выдали двенадцать очков. Так и зна-ла, что у костяшек смещен центр тяжести!

− Говори, − предложил Ветров старший.

Рассеянно покосившись на Стрижа в бесполезном поиске поддержки, после неловкой паузы я, наконец, выдавила из себя правду, о которой никогда бы не рассказала даже лучшей подруге, если бы она у меня имелась (как-то вышло, что среди знакомых и приятельниц лучшей подружкой мне являлся старший брат):

− Я боюсь своего отца.

На смуглом лице Ратмира расцвела ехидная понимающая ухмылка, так и захотелось ее потушить хорошей оплеухой.

− Ну, это много объясняет… − протянул он многозначительно. От злости, признаться, меня перекосило. Что говорить, оскорблять Ратмир умел очень тонко. Он безошибочно находил болевую точку и бил, точно, без сомнений, так что от словесной пощечины хотелось закрыть лицо руками.

− Идите вы со своей игрой… − пряча за злостью обиду, процедила я и развернулась к выходу.

− А ты не хочешь узнать правду обо мне? − остановил меня Ратмир, заставив обернуть-ся.

− Например? − невесело усмехнулась я, собираясь толкнуть дверь. − Что ты мне можешь сказать такого, что меня шокирует?

− Мы со Стрижом состоим в особом Ордене при Мировом Магическом Совете, − у меня медленно ползли на лоб брови, но Ратмир предпочел не заметить моего остолбенения. − Мы занимаемся поиском и уничтожением артефактов черной магии, старинных и только создан-ных. Всего того, что может покачнуть мирный ход жизни. И да, − бесстрастно, словно рассуж-дал о погоде этой солнечной весной, продолжил он, бесстрастно рассматривая мое вытянув-шееся лицо, − нам платят за это неплохие деньги.

− Рат… − огорошено пробормотал Стриж и даже попытался приподняться на локтях, но из-за острой боли со стоном рухнул обратно на подушки.

Опешившая я переводила взор с одного брата на другого, сжимая кулаки, и старалась сохранить хотя бы видимость спокойствия. В ушах появился тоненький беспрерывный звон, и правда очень медленно просачивалась через кашу мыслей, набухавшую в голове.

− Этот знак, − горло вмиг пересохло, и голос прозвучал надтреснуто, − четырехлистный клевер…

Я кивнула на черный кожаный браслет, под которым Ратмир прятал татуировку на внутренней стороне запястья.

− Все, кто состоит в братстве, носят этот знак, − подтвердил тот сухо.

Комната странно качнулась. Секреты раскрывались стремительно, будто в причудливый разноцветный узор собирались стеклышки в калейдоскопе. Жизнь Богдана резко изменилась, когда на его руке появилась татуировка, а вместе с нею долгие отлучки, выключенный комму-никатор, лихорадочные ночные звонки и золотые рубли. Он никогда не рассказывал мне, что за работу нашел, которая позволяла вести расточительный образ жизни, хотя с детства нас при-учали к бережливости. Иногда Богдан проявлял странную настойчивость, провожая до самых дверей конторы, как будто боялся, что меня украдут. Изредка он пропадал месяцами, а потом появлялся с подарками.

Все встало на свои места. Братство. Орден. Черные артефакты. Браслеты Гориана — око-вы. Мои магические узы.

Мы с Ратмиром смотрели друг на друга в упор, и, наверняка, он заметил мою неестест-венную бледность. Он знал Богдана. Как скоро он вынудит рассказать правду о том, что именно мой брат предатель? Что тогда Ратмир сделает? Убьет его, оставит меня без брата?

− Я работаю по приказу, − бесцветно продолжил Ветров старший. − И сегодня я получил новый…

Я рассеянно кивнула, не слишком вникая в смысл слов, казалось, что мысли в голове, оглушая, вопили страшными голосами.

−…Чтобы ты исчезла.

В душной комнате воцарилось зловещая тишина. Мне показалось, что я ослышалась, настолько нелепой прозвучала последняя произнесенная фраза. Понимание приходило медлен-но, сначала нахлынуло смятение, и только потом похолодело внутри.

− Говоря 'исчезла', ты имеешь в виду?.. − осторожно уточнила я, догадываясь об отве-те.

− Я должен или отдать тебя в Орден, или убить сам. Они считают, что тобой управляет черная магия браслета, и боятся рисковать дальше.

− Это ведь шутка? − едва шевеля языком, пробормотала я, обращаясь к Стрижу, но, судя по мучительно скривившейся физиономии друга, заявление не являлось розыгрышем, а самой, что ни на есть, правдой. Меня бросило в жар. Ратмир холодно рассматривал меня, словно при-мерялся, куда бы лучше запустить боевой шар, чтобы уж прикончить быстро и безболезненно.

− Не собираюсь слушать этот бред! − выдохнула я и ринулась к двери, намереваясь вы-скочить наружу. Только через мгновение Ветров старший крепко сжал мой локоть и с силой развернул, даже каменные стены закружились. Я извивалась, пытаясь освободиться.

− Как ты думаешь избавляться от меня?! − из груди вырвался смешок. − Сам меня убь-ешь или же Свечку попросишь? У нее точно рука не дрогнет!

На мои злобные выпады Ратмир не ответил, только хорошенько встряхнул за плечи.

− Я был бы тебе очень благодарен, − процедил Ветров старший, − если бы ты дала мне договорить!

На мгновение замерев, остолбенелая я хлопнула глазами и неожиданно хохотнула:

− То есть, − в противовес истеричному веселью на глаза навернулись слезы, − никто больше не предлагает отрезать мне руку? Ну, что ж, − я судорожно сглотнула, − по крайней мере, похоронят целенькой!

В следующий момент горячая ладонь закрыла мне рот, заставляя испуганно моргнуть. Мыча, я попробовала дернуться, но сил сопротивляться больше не осталось, только утихнуть, судорожно шмыгнув носом.

− Ты исчезнешь, − коротко произнес Ратмир, − мы сделаем из тебя мужчину.

− Чего? − стоило ему убрать ладонь, выдохнула я недоверчиво. − Какого еще мужчину?! Я же не могу по твоему велению отрастить себе усы или пивной живот! Посмотри на меня, да у меня женские формы!

− Действительно? − задумчиво скользнув по мне нахальным взглядом и бесстыдно за-державшись на не слишком выдающейся груди, оскорбительно протянул Ратмир.

Сидя на крышке медного унитаза в ванной номера братьев Ветровых, я крутила в руках мужской перстень с красным крупным камнем и прикидывала выгоды умерщвления перед пре-вращением в мужчину. В истории из детства, когда мама Ярослава на Рождество превратила меня взаправдашнего ангела, вырастив с помощью оборотного медальона крылья, мне было лет пять, наверное, но я все еще четко помнила каждое мгновение того кошмарного праздника. По-дозреваю, что трансформацию в парня не забуду до конца своих дней, а если выживу после зверства, то напишу руководство для женщин всего мира с поэтичным названием: 'Как стать мужчиной и при этом не протянуть ног'.