Фантом памяти - Александра Маринина

Очень мне эта история нравится, даже и не пойму чем, но нравится. От Старого рынка - к церкви Святого Мартина, где во дворе стоят металлические фигуры, выполненные в человеческий рост, - фольклорные герои Тюннес и Шель. Тюннес, в крестьянской одежде, без головного убора (верх неприличия по тем временам!), олицетворяет народную мудрость и здравый смысл, а пижонистый Шель, в котелке, смокинге и при "бабочке", являет собой образованного горожанина, высокомерного и утонченного интеллигента, почти сноба. Такие парочки есть в фольклоре многих народов и даже на современной эстраде, у нас, например, чем-то вроде Тюннеса и Шеля были в свое время Тарапунька и Штепсель, а позже - Карцев и Ильченко.

Куда еще я мог пойти в прошлом году? Предварительно изучив расписание, я убедился, что электрички, на которых можно доехать до Тройсдорфа, уходят каждые десять-пятнадцать минут. Вряд ли я, едва выйдя из вагона в Кельне, кинулся, ломая ноги, в кассу за билетом и на другую платформу к поезду, на меня это не похоже, не мой стиль. Скорее всего я, как и сегодня, первым делом посмотрел расписание, потом купил билет и отправился погулять, подышать воздухом, полюбоваться собором. Наверняка захотел перекусить и выпить пива. Терпеть не могу спешки и суеты... Хотя в прошлом году шли дожди и дул сырой ветер, так что, возможно, перспектива прогулки меня не особо прельщала. Но мимо собора я все равно не прошел бы. И к памятнику Гретхен сходил бы. И от закуски со светлым нефильтрованным пшеничным пивом не отказался бы, я себя знаю. Но с другой стороны, я ехал в Тройсдорф по делу, меня гнало туда любопытство и желание получить "горячую" и взрывоопасную информацию. Вряд ли я стал бы прохлаждаться, наслаждаясь любимыми памятниками, когда впереди ждет что-то интересное и важное. Да, скорее всего так и было, я уехал в Тройсдорф минут через пятнадцать после приезда в Кельн, посмотрел расписание, купил билет и отбыл. Зато на обратном пути времени у меня было предостаточно, ведь я собирался ехать назад в семь вечера, именно так я договаривался с Вероникой, которая должна была встречать меня во Франкфурте. Предостаточно времени... Сейчас посчитаю. Муся сказала, что я уехал в прошлом году из Франкфурта тем же поездом, что и сегодня. Значит, в Тройсдорф я прибыл примерно в половине второго. Еще полчаса максимум отведем на поиски нужного адреса - в два я уже был у Яновского. Сколько я с ним разговаривал? Ну час, ну от силы - два, все-таки не встреча одноклассников, о чем долго базарить-то? Стало быть, от Яновского я ушел самое позднее - в четыре, ну хорошо, пусть в пять, но точно не позже пяти. Допустим, он не проявил чудеса гостеприимства и не отвез меня на вокзал на машине, я потопал к поезду пешком, это еще полчаса (а кто его знаете может, и пять минут), минут десять ждал поезда (а может, и не ждал), двадцать минут ехал. Итак, в Кельне я оказался самое позднее - в шесть вечера, а на самом деле наверняка намного раньше. До семи у меня оставался как минимум час. Энергичным шагом я вполне успевал обойти все любимые мною места и даже слегка поесть-попить.

А был ли я дома у Яновского? Вопрос возник совершенно закономерно, ведь его жена обо мне ничего не знала, так что в дом я мог и не приходить. Может быть, я звонил ему в прошлом году и предварительно договорился о встрече, и мы встретились прямо на вокзале, потому что жена Яновского и вполне взрослая (насколько я мог судить по голосу) дочь не должны были знать о моем приезде и нашем разговоре. Очень даже логично, если вспомнить о том, какого рода информацию он мне давал. Она явно для лишних ушей не предназначалась. Значит, если я не искал его дом и не топал туда и обратно пешком, можно добавить ко времени, проведенному в Кельне, еще час. Тогда у меня хватило времени не только на прогулку, но и на неспешное сидение с бокалом пива и миской салата, а то и чем-нибудь посерьезнее. Интересно, в каком ресторане я сидел? Хотя, судя по времени, это был не ресторан, а бар, рестораны-то закрываются в три, когда заканчивается время ленча, и только в восемь открываются снова, так что с пяти до семи я мог предаваться гастрономическим радостям в основном в барах или кафе. Между прочим, Мусина любовь к китайским ресторанам объясняется еще и тем, что китайцы, в отличие от аборигенов, крайне редко следуют обычному европейскому расписанию и работают чаще всего без перерывов.

Кстати, о Веронике, которая сегодня вечером будет ждать меня на вокзале. Я ведь накануне пообещал Мусе, что не стану больше с ней встречаться. Да мне, честно признаться, не очень-то и хочется. Сексуальное любопытство я более чем удовлетворил, а купаться в лучах ее любви потребности нет. Вообще-то я нормальный мужик, в том смысле, что люблю, когда меня любят, но в меру. Это женщины обожают, когда их любит как можно большее количество людей, желательно - мужчин, а мужики в тотальной любви, как правило, не нуждаются, а посему не стараются удержать возле себя лишние влюбленные глаза "для коллекции". Вот ведь любопытно мы устроены, даром что бабы понять нас не могут! Мы охотно укладываем в постель каждую более или менее подходящую особу противоположного пола, реализуя одновременно инстинкт самца-осеменителя и любопытство ученого-исследователя: а как это будет с ней? А вдруг это будет что-то необыкновенное? И каждый раз убеждаемся, что анатомически все женщины устроены одинаково, но все равно надеемся на чудо, когда видим следующую перспективную партнершу. Поскольку чуда не происходит, мы быстро теряем к даме интерес. Вероятно, отсутствие всепоглощающей потребности в любви всех возможных представителей противоположного пола как раз и объясняется нашей мужской особенностью: нам нужна свобода, чтобы удовлетворять инстинкты и любопытство. Женщины же устроены по-другому, они изначально мудрее нас и прекрасно знают на уровне подкорки, что анатомически мужики все одинаковые, поэтому у них если подобное любопытство и есть (в чем я сомневаюсь), то слабо выражено и редко встречается, а поскольку они не нуждаются в частой смене партнеров, то и свобода им особо ни к чему. Физическая сторона любви для женщин стоит далеко не на первом месте, для них важнее эмоции, а потому подавай им обожания и воздыхания, чем больше и разнообразнее, тем лучше. Разнообразие же достигается за счет множества объектов - носителей чувства, вот и собираются целые коллекции безнадежно влюбленных.

Я - не коллекционер, безнадежная любовь меня раздражает и нервирует, поэтому я и сам, как уже говорилось, первым не влюбляюсь, а выбираю из уже готового материала, а если по каким-то причинам не могу ответить на чувство, то стараюсь побыстрее отдалиться от такой женщины. Случай с Вероникой подпадал именно под эту последнюю категорию. Однако нехорошо получается, она ведь будет ждать меня на вокзале. Надо бы позвонить ей, но придется объясняться... Не хочется.

Я набрал номер Муси.

- Где ты? - голос у нее был тревожный.

- Не волнуйся, в Кельне. Что ты меня контролируешь, как маленького? Я же обещал тебе, что не поеду в Тройсдорф. Ты не могла бы позвонить Веронике?

- Зачем?

- Скажи, что планы изменились, я никуда не поехал, сейчас я в студии на записи, поэтому не могу сам позвонить, а вечером у нас с тобой прием у французского издателя. Пусть она не встречает меня на вокзале.

- Хорошо, я позвоню. Кстати, о приеме у французов. Может, ты приедешь пораньше и пойдешь со мной? Хочешь, я тебя встречу?

- Нет, не пойду. Надо довести дело до конца, и я поеду семичасовым поездом, как год назад.

- Но ты же можешь прийти попозже, - не отставала она, - прием в гостинице рядом с ярмаркой, это десять минут пешком от вокзала. Приходи, Андрей, Гаррон обидится, ты ведь в прошлом году проигнорировал его приглашение.

- Какой я невежливый, - усмехнулся я. - Ну ты там извинись за меня, скажи, мол, творческая личность, неуправляемая, в угаре работы над новой книгой, сидит в гостинице и строчит. Я, кстати, и в самом деле буду в гостинице, поработаю, пока мысль есть.

- Ладно, - она мученически вздохнула. - Но если вдруг передумаешь, позвони.

Ну вот, за размышлениями и разговорами я подошел к фонтану Гномов. Тоже вполне симпатичная легенда его окружает, про любопытную молодую женщину, которая, несмотря на запрет, решила-таки подсмотреть, как гномы в канун праздника ткут полотно. Последствия оказались необратимыми, о чем и повествуют украшающие фонтан барельефы. Грустная история, но поучительная.

Я взглянул на часы и поспешил в ближайший ресторан, чтобы успеть поесть, пока он не закрылся.

Когда-то кто-то говорил мне, что адреналин имеет запах. Но я не верил. Не верил до сего момента, пока не вошел в этот огромный подземный цирк. Я не знал названия тому, что меня окутало, может быть, это не был запах адреналина, может быть, это вообще был не запах, а аура, биополе, но это нечто мгновенно проникло в мои поры, в легкие, в мозг. Если во все предыдущие дни я заходил в первые попавшиеся заведения, куда толкало меня либо любопытство, либо усталость и желание присесть и выпить чего-нибудь, то сюда меня привел Акси.