Изгой Проклятого Клана. Том 5 (СИ) - Владимир Пламенев

использовать для моей ликвидации третьих лиц. Тем более террористов. Они служат для для отвода глаз. А тот, кто пытался убить Императора, действовал наверняка. Без всяких подстав. Если бы он попытался убить меня, то сделал бы это с помощью всё той же взрывчатки. Очень удобно.

— А аномалия в аэропорту, чем тебе не взрывчатка? — любопытно, что он не упомянул об её исчезновении. Один-то её умыкнул. Значит, Владислав не хотел, чтобы я об этом знал. Впрочем, так даже удобнее. Пусть думает, что я в неведении. А сам он только распалялся: — Да и какая разница⁈ Мы найдём всех и прижмём их к ногтю! Каждый из виновных будет наказан!

А из невинных — подчинён с помощью страха… перед Владиславом.

Но вслух я этого говорить не стал.

— Ты хочешь действовать, прикрываясь мной от своего брата. Знаешь, на фоне того, что ты обычно проворачиваешь, это не выглядит чем-то особенным. Так что я даже не буду записывать это на отдельный счёт. Но нет, Владислав. У меня другая задача и ею я собираюсь заняться. А свои политические амбиции решай не за мой счёт. Если на этом ты закончил, то давай не будем занимать время друг друга и займёмся своими прямыми обязанностями.

Он поджал губы. На его лице заходили желваки. А сам он упрямо уставился прямо на меня, будто пытаясь не то прожечь во мне дыру с помощью своего взгляда, не то осудить на смертную казнь.

Но вдруг его лицо резко смягчилось. Он сделал глубокий вдох и покачал головой.

— Почему ты настолько упрям и предвзят, по отношению ко мне, Самородок? Я не сделал против тебя ничего такого, что давало бы тебе повод меня ненавидеть. Но ты упорно продолжаешь отказываться от сотрудничества со мной.

Просто я слишком хорошо знал, чем заканчивают люди, типа Владислава. И чем они жертвуют, на пути к мечте о собственном всевластии.

— У нас разные приоритеты, Владислав. Вот и всё. Я предпочитаю свободу, а не корону.

Он фыркнул.

— Действительно, очень разные. Но что ты скажешь, если я назову тебе имя человека, который узнавал у диспетчеров моего клана время твоего прибытия в Новосибирск?

Так он уже знал! Паршивый…

Моя рука сжалась в кулак.

Глава 27

— Тебе известен человек, который пытался убить меня, — я говорил тихо. Чтобы не цедить слова. Чтобы Владислав не знал, как сильно мне сейчас хочется впечатать его лицом в стену.

Я смотрел ему в глаза. Не мигая. Ни на мгновение не отводя взгляд.

Он тоже смотрел. И тоже — не отводя взор. Только дыхание его сбилось. Он понял, что своими словами завернул не туда.

— Известен. Но если точнее — я подозреваю одного человека, — в его голосе пропала былая уверенность. А с каждым словом он говорил всё быстрее, будто пытаясь оправдаться в моих глазах. — Первый наследник. В тот день связанные с ним слуги общались с диспетчерами клана, сразу после твоего отлёта.

— И ты хотел обменять эту информацию на моё согласие в участии в одной из твоих афер. Твоё Высочество, — я подшагнул ближе. — Ты сам расскажешь Императору про то, что ты молчишь о преступлениях его сына против меня или мне сделать это?

На его лбу сложились напряжённые складки.

— Думаешь, это что-то изменит? Нет! Остальные наследники относятся к тебе ничуть не теплее. Они видят в тебе конкурента в борьбе за власть. Ведь ни один из них не имеет и половины того влияния, которое ты имеешь на Императора.

С моих уст сорвался смешок.

— Ты продолжаешь нести эту чушь.

— Чушь для тебя, но не чушь для любого, кто знает Императора. Ни один из его детей, кроме упомянутой Ады, не является для него «удовлетворительным», как он любил выражаться. Наследники это знают. А ещё они знают, что Император рассматривает тебя как кандидата на в мужья Ады. Понимаешь, как головоломка складывается? Ада и ты — вот как они видят преемников власти Императора, — он сорвался с места и стал ходить передо мной, нервно поджимая губы в паузах между словами. — Если ты избавишься от первого наследника, то их подозрения станут абсолютными. Сейчас они хотя бы сомневаются! Тогда тебе можно будет забыть про спокойную жизнь. Покушения станут для тебя рутиной! Но Я могу помочь тебе. Просто сделай, как я тебя прошу! Поступись гордостью и стань ручным псом Императора. Тогда я даю тебе слово, мы поставим на колени всех этих щенков, по иронии судьбы родившихся у жён моего брата.

Он остановился. Внимательно посмотрел на меня. И, судя по виду, вернул себе былую уверенность.

— Ты будешь защищён. А потом, возможно, наш союз: ты, я, Ада и Марк сможем изменить Империю к лучшему. Да, это будет непросто. Придётся выдавить глав кланов, которые подсунули моему брату своих девок в жёны. Но, подумай, каков приз? Вся Империя! — он натянул улыбку. Затем протянул мне руку. — Начнём с лабиринта и щенков-принцев. А потом сделаем так, чтобы никто и никогда больше не мог даже в теории представлять угрозу для любого из нашего союза. После нашей победы все ресурсы Империи окажутся в твоём распоряжении. Ты сможешь творить любые изобретения, какие пожелаешь! На благо родины!

Но я даже не взглянул на протянутую мне ладонь.

Потому что видел этого змея насквозь. Странным было то, что он всё ещё считал, что я могу ему доверять. Потому что после всех его действий, после всех его интриг, доверился бы на моём месте только последний идиот.

Даже если его план удастся, и «по пути» он не избавиться от меня, Марка или той же Ады, то в конце концов он возьмёт всю власть в свои руки. А каждого из конкурентов уберёт, либо станет жертвой сам. Это неизбежность.

Прозвучали мои твёрдые слова:

— Мы с тобой не договоримся, Владислав. Борись с племянниками самостоятельно. Лги самостоятельно. Плети свои козни, как хочешь и с кем захочешь, но не со мной.

Повисла тяжёлая тишина.

На лице Владислава менялись гримасы: маскируемая злость, досада, разочарование, раздражение и снова злость.

— Они убьют тебя! Какой бы сильный и могучий ты ни был, каким бы сильным магом не являлся, они доберутся до тебя и превратят в кусок холодного МЯСА! — крикнул он, всплеснув руками. Его лицо побагровело, а глаза вылупились вперёд. — ТЫ ЭТОГО НЕ ПОНИМАЕШЬ⁈ — и фыркнул, дёрнув головой. — Ты — конченный идиот, если считаешь что твоя сила поможет тебе избежать смерти! Мой брат — величайший