Судьба династии - Александр Широкорад

Однако на «семейном совещании» присутствовали не все члены «семьи». Так, князь Роман Петрович и шесть князей Александровичей это обращение не подписали, сославшись на то, что их даже не пригласили на это совещание, так отчего же они будут подписывать обращение членов этого совещания. В итоге Владимир Кириллович стал не императором, а главой Российского императорского дома.

31 октября 1938 года в Сен-Бриаке великий князь Владимир Кириллович издал манифест, в котором говорилось: «Мои незабвенные Родители завещали Мне любовь и жертвенное служение России и Русскому народу. Они указали Мне путь, по которому Я должен идти, чтобы завершить великое дело, Ими начатое, и Я, свято и благоговейно храня память о Них, неуклонно буду следовать Их указаниям, отдавая все Свои силы служению России… Преклоняя колени перед Всемогущим Богом, Я молю о ниспослании Мне сил на служение своему народу и верю, что все русские люди единодушно придут Мне на помощь в стремлении освободить Родину от страданий и унижения».

Глава 25

Великий князь становится пролетарием

Глава Императорского дома с самого начала стал вести себя как император. 23 ноября 1938 года в Сен-Бриак приехали великие князья Андрей Владимирович и Дмитрий Павлович с проектом постоянного «Семейного совета императорской фамилии». Дяди Владимира хотели ограничить его власть мнением семейного совета, председателем которого будет старший по возрасту и первородству, то есть великий князь Борис Владимирович, а управляющий делами — великий князь Андрей Владимирович, как любящий такую работу и юрист по образованию. В «Положении» имелась статья, гласящая, что все акты, приказы и распоряжения главы династии перед публикацией должны посылаться на контрассигнование председателя «Семейного совета». Без этого означенные акты должны почитаться не имеющими законной силы.

Владимир Кириллович подписал это «Положение», но в дальнейшем предпочёл о нём забыть за исключением нескольких случаев. Так, князь Всеволод Иоаннович решил вступить в морганатический брак с леди Мэри Лигон и просил главу династии утвердить за его будущей женой фамилию и титул, им испрашиваемые. Мэри Лигон происходила из очень хорошей семьи, и мать Всеволода княгиня Елена Петровна, дочь сербского короля Петра, этот брак вполне одобряла. Эта просьба князя Всеволода как раз и подходила к компетенции «Семейного совета», который должен был бы это дело подготовить и представить на утверждение главы династии. Поэтому, согласно указанию Владимира Кирилловича, Г.К. Граф срочно переслал этот дело управляющему делами «Семейного совета» великому князю Андрею Владимировичу. Тот сразу же ответил, что дело с просьбой князя Всеволода Иоанновича им получено и будет рассмотрено на ближайшем же заседании «Семейного совета».

Однако прошло две недели, но ответа не было. Князь Всеволод стал беспокоиться. Ему сообщили, что глава династии ждёт заключения «Семейного совета» по этому вопросу, и заключение это ожидается со дня на день. Прошло ещё две недели. Всеволод Иоаннович опять стал просить ускорить ответ, так как ему надо было выправлять паспорт для будущей жены. Граф всё это время нажимал на великого князя Андрея Владимировича, требуя ускорить ответ. Тот отвечал, что написал всем членам «Семейного совета» и теперь ждёт ответы. Так прошло два месяца. Всеволод Иоаннович окончательно разволновался, и Владимир Кириллович приказал Графу подготовить документ, нужный князю Всеволоду, подписал его и уже через день передал Всеволоду. А Андрей Владимирович так и не передал в «имперскую канцелярию» никакого «заключения» по этому вопросу.

Владимир Кириллович присвоил себе право назначать членов дома Романовых великими князьями. Замечу, что этого не смел делать ни один настоящий русский император — сыновья, дочери и внуки императора по мужской линии автоматически становились великими князьями в силу своего рождения.

И вот 15 марта 1939 года Владимир Кириллович пожаловал титул великого князя Гавриилу Константиновичу, правнуку Николая I, а далее объявил, что сей титул он будет давать князьям императорской крови «в личном порядке, считаясь с возрастным старшинством». Причём никакого «порядка» в этом вопросе установлено не было.

Естественно, что производство в чин бывших офицеров русской армии и флота шло в том же объёме, что и при императоре Кирилле. Так, Георгий Граф был произведён в контр-адмиралы.

Сейчас монархисты и «кирилловцы» с гордостью заявляют, что, мол, Гитлер ещё в 1938 году предложил Владимиру Кирилловичу стать царём Украины, но тот гордо отказался. Увы, это обыкновенная кухонная сплетня.

На похоронах царя Кирилла в Кобурге кронпринц Вильгельм обратился к великому князю Дмитрию Павловичу (убивцу Распутина), и от имени германского правительства, заинтересованного знать мнение членов русской императорской династии, спросил, «как бы они посмотрели на то, что в случае войны Германии с Советской Россией и захвата немцами русской Украины главе династии великому князю Владимиру Кирилловичу было бы предложено стать её царём. Как подготовку к этому немцы считали бы важным, чтобы Владимир Кириллович женился на немецкой принцессе, например, на его дочери принцессе Цецилии, чтобы таким образом создалась бы ещё большая кровная связь между русской и германской династиями. Иначе говоря, члены германской династии получили бы наследственные права на русский престол. Кроме того, по словам кронпринца, немцы считали бы полезным, чтобы Владимир Кириллович закончил образование в немецком юнкерском училище в Потсдаме. Это было бы особенно удобно для него, так как он мог бы жить во дворце кронпринца. Кронпринц советовал Дмитрию Павловичу созвать «семейное совещание» для выяснения отношения династии к вышеуказанным вопросам и сообщить кронпринцу результаты этого совещания. На этом разговор кронпринца с Дмитрием Павловичем закончился. Это «семейное совещание» состоялось, но в составе лишь великих князей Бориса Владимировича, Андрея Владимировича и самого Дмитрия Павловича. Они пришли к заключению, что если таковое предложение будет сделано главе династии, то оно не может быть ими принято»[150].

Эта версия рассказана в 1947 году писателем Константином фон Грюнвальдом Георгию Графу.

Подобные заявления иначе как бредом не назовёшь. Гитлер и его окружение не только не давали никаких поручений кронпринцу Вильгельму, но даже не общались с ним. Да и вообще, к октябрю 1938 года руководство рейха не поднимало ещё вопроса о Данцигском коридоре, а тут болтовня об «украинском царстве». Возможно, что пьяный Вильгельм попросту захотел пристроить засидевшуюся в девицах дочку и для важности чего-то сболтнул, а не менее пьяный Дмитрий Павлович добавил кое-что от себя.

Тем не менее 15 декабря 1938 года парижские вечерние газеты поместили на первой странице сенсационное объявление: «Гитлер предложил корону Украины главе русской династии, великому князю Владимиру». Такое же объявление было пущено по электрической ленте на доме редакции «Пари Суар» на Шамп-Элизе.

16 декабря к Владимиру Кирилловичу, находившемуся в Париже, подъехали репортёры. Великому князю ничего не оставалось, как сказать, что Гитлер ему «короны Украины», да и вообще ничего не предлагал и не мог предложить, поскольку Украина находится не в его власти. Поэтому и он никак не мог реагировать на такое предложение. Однако репортёры были разочарованы таким несенсационным заявлением великого князя и попытались вытянуть из него что-то более сенсационное. Один из репортёров спросил: «Если Гитлер Вам ещё не сделал такого предложения, то какой ответ Вы бы ему дали, если бы он Вам такое предложение сделал?» Владимиру Кирилловичу следовало бы заявить репортёру, что «когда Гитлер мне предложит корону Украины, тогда я и подумаю, что ответить». Но великий князь отмолчался.

Кто и зачем организовал газетную шумиху вокруг «Украинского царства», неизвестно. Лично я думаю, что это сделали сами монархисты, желая привлечь внимание к персоне великого князя.

После решения финансовых вопросов и выпуска манифеста великий князь Владимир Кириллович позаботился об охране своей персоны.

4 ноября 1938 года в Сен-Бриак приехали генерал Левшин и полковник Хитрово «по поводу проекта организации постоянной охраны главы династии в месте его жительства. Предполагалось, что в Сен-Бриаке всегда будут находиться девять бывших офицеров, которые будут нести постоянную охрану. Еженедельно будет происходить их смена, ведь они все работали в Париже и для поездки в Сен-Бриак должны брать отпуск, конечно, неоплачиваемый. Поездка на поезде и расходы на жизнь охраны в Сен-Бриаке должны были оплачиваться соответствующими полковыми объединениями.