Наместник - Наталия Белкина

— Хочешь сказать, что ты теперь несешь ответственность за мою жизнь?

— Да, несу ответственность.

Ну, нет! У него не получится перевести разговор в интимный. И это после того, как я столько от него натерпелась! Идиотка… Я вдруг разозлилась сама на себя.

— Да какая для меня разница: быть в руках одного злобного самодура или другого?! — вспылила я и обнаружила свои сапоги возле кровати.

— Тебе не стоит больше бояться меня! — громко, но без своей обычной злобности сказал Гавр.

— А после того, как Заварзуза наплела про меня черт знает что? — стараясь успокоиться, спросила я и стала обуваться, присев на кровать спиной к наместнику.

— Я был зол. Но если бы я собирался тебя убивать, то сделал бы это сразу же.

Я посмотрела на свой безымянный палец и увидела, что с ним снова стало все в порядке. Колдовство ведьмы сошло на нет. Что мешало мне теперь снять его? Ничего. Я сама не хотела.

— Извини, что ударила тебя, — виновато попросила я.

Он фыркнул.

— Я, признаться, не думал, что ты решишься на такое, но не обольщайся по поводу своего подвига. Ты не сумела бы сбежать, если бы я не позволил тебе этого.

— Но почему? — поразилась я.

— Я решил проверить кое-что.

— Действительно ли я иду спасать доктора?

Он снова помолчал, видимо, согласившись.

— Потом я увидел тебя с Яром и… — Он запнулся.

— Что? Самолюбие было еще больше уязвлено, — решила я помочь ему, — ведь это не ты, а я сумела найти Отшельника-невидимку.

— Нет, не самолюбие. Это была жуткая ревность, хотя я и не сразу это понял.

В комнате снова повисла тишина. И в этой тишине беззвучно и неосязаемо от меня к нему потянулись сотни невидимых ниточек. И я привязывалась к нему еще крепче. Я сидела к нему спиной и всем телом ощущала исходящие от него теплые волны нежности и уже готова была обернуться на его призывный взгляд, который я ощущала затылком.

И вдруг раздался этот звук. Знакомый до жути, до дрожи. Тот, что я слышала не раз. Он шел с улицы: душный и заунывный трубный глас. Несложно было понять: он по мою душу.

Я вскочила и подбежала к распахнутому окну. То, что я увидела за ним заставило меня покрыться испариной. Я приложила руку ко лбу и обернулась на Гавра:

— Это за мной?

По его лицу, которое приобрело свое всегдашнее сосредоточенно-серьезное выражение, я поняла, что так оно и есть. Во дворе спешивались двое всадников в серых монашеских балахонах с капюшонами. Это были посланники Лютого Князя. Гавр сказал, что мне нужно спуститься к ним и, подойдя ко мне ближе, тихо добавил:

— Не бойся. Тебе ничего не грозит. Веришь мне?

— Верю.

— Ну, иди.

Я спустилась на первый этаж такого же мрачного, как и его хозяин дома, распахнула двустворчатые железные двери и вышла на воздух. День близился к закату. В облаках, словно разлитая краска, растекалось бледное розовое зарево. Я приближалась к посланникам на ватных ногах и с каждым шагом чувствовала, как во всем теле растет дрожь и учащается сердцебиение. Чего мне было страшиться? Разве раньше я не сталкивалась с чем-то бессмертным и исконным? Или не этого я боялась?

Пришельцы внимательно смотрели на меня. Я ощущала это, хотя и не видела ни их глаз, ни лиц. В вечерних сумерках они походили на призраков, но были гораздо реальней. Мне даже казалось, что я слышала их дыханье, и возможно именно оно сковывало меня льдом. Остановившись в двух метрах от них, я заметила под капюшонами горящие огоньки зрачков на фоне бледных лиц. Не зная, что сказать, я молча стояла и ждала, когда начнут говорить они.

Посланники вместе, как по сигналу, отвесили мне неглубокий снисходительный поклон. Я ничего не ответила, потому что понятия не имела, что меня ожидают в ответ. Понимая даже, что, возможно, поступаю глупо, я стояла столбом и пялилась на них. Их это не удивило, и вообще, они вели себя так, словно им — цивилизации, можно было ожидать от меня — дикости, чего угодно. А может быть я сама себя так ощущала, хотя мое ощущение было схоже скорее с чувствами подсудимого перед приговором. Я знала, что мне нечего уже было бояться, что все зависит теперь только от Гавра, но не могла унять мистическую дрожь. Ведь предо мной стояли посланники самого Лютого Князя.

Один из пришельцев, тот, кто стоял ближе ко мне, взял слово:

— Завтра на рассвете за тобой пришлют кортеж. Будь готова. Хозяин назначил тебе аудиенцию. Там решится твоя судьба.

— Что ж, я буду готова к утру, — ответила я степенно.

— Это все, что мы хотели от тебя услышать, — с удовлетворением произнес второй посланник.

Они снова синхронно поклонились мне, что, по-видимому, должно было означать, что наш разговор закончен. "И всего-то?" — подумала я тогда. Ожидая чего-то более страшного. Мне не сообщили ничего такого, чего я не знала бы раньше. Нервная дрожь сменилась сначала недоумением, а потом облегченьем. Понимая, что они ждут моего ухода, я развернулась и неторопливо направилась к дверям…

Посланники быстро исчезли. Когда я снова поднялась на второй этаж и украдкой взглянула в окно, во дворе никого уже не было…

Откуда-то явился Бобровник, сообщил мне, что пришел мой домовой.

— Приволок какой-то узелок. Пускать ли?

— Да. Проводи его, пожалуйста, сюда, — попросила я, потому что решила, что никому уже не могу больше приказывать в Дремучем Мире, но леший неожиданно ответил:

— Слушаюсь, хозяйка.

Я изумилась. И это тот назвал меня хозяйкой, кто совсем недавно отчитывал меня за сожженные кусты? К тому же леший служит Гавру. Неужели, став женщиной наместника, я повысила свою значимость в Дремучем Мире?

— Почему ты меня так назвал? — поинтересовалась я.

— Раз Гавр хозяин, значит ты — хозяйка. Все ясно, — заметил он с таким выражением лица, что я почувствовала себя неловкой и глупой.

— Да, да, — растерялась я. — Понятно.

Пришел домовой.

— Рад тебя видеть, госпожа, — сказал он. — Я уж думал, больше не увидимся.

— И я то же, Макар.

Домовой, как я и предполагала, принес мне чистую одежду. Я не хотела предавать особого значения своему внешнему виду, собираясь на встречу к Хозяину, а, возможно, стоило. Впрочем, может быть, и нет. Кто знает? Кто подскажет мне теперь? Я почувствовала вдруг, как не хватает мне сейчас занудных советов Матушки. В свертке лежали кожаные брюки, те самые в которых я производила фурор в сельском ДК прошлым летом, а потом забросила подальше, когда решила, что они мне не идут.

— Тут все, что я сумел отыскать дома, — пояснил домовой.

— Да, я забыла совсем, что все мои вещи в чемодане.

В свертке был еще старый черный кардиган и кружевная блузка, которую я надевала еще года четыре назад на школьные утренники. Но главное, что умница Макар не забыл о белье.