Золотой ключ. Том 2 - Дженнифер Робертсон

— Каль веноммо в Гранидии — просто детские шалости по сравнению с этими бумажками. Арриго и мой отец сразу узнают ваш почерк, пусть даже публично они будут это отрицать. Что скажет Арриго, когда узнает, сколько вы упражнялись, перед тем как отправлять ему свои “искренние” любовные письма?

Тасия с трудом опустилась на каменную скамью, все поплыло у нее перед глазами. Веррадио ухмыльнулся.

— Никого из вас не волнует, что думает Мечелла. Эн верро, мне это тоже неинтересно. Но люди ее обожают. Если это и еще несколько писем увидят свет…

Он спрятал драгоценную страничку себе за пазуху.

— Вам стоило бы сжигать такие вещи. Мало ли кто найдет их среди остального мусора — разумеется, совершенно случайно.

— Мердитто! — прошипела Тасия. — Ты копался в помойке, как жалкий пес!

— А вы должны неплохо разбираться в отбросах, Тасия. Вы порождаете всякую дрянь, даже ваше дыхание отравлено!

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но как же ты сможешь так поступить со своим отцом?

— Я не просто ненавижу вас, я вас презираю. Вы мне отвратительны. Я ненавижу тот день, когда отец обвенчался с вами, и ненавижу его самого за то, что он опозорил имя до'Альва, женившись на шлюхе. Я прибегаю к санктии, чтобы очиститься от этих мыслей, потому что только здесь вы не будете стоять у меня перед глазами, напоминая, как я ненавижу самый звук вашего имени!

Тасия встала и заходила взад и вперед по разбитой каменной дорожке, ломая руки.

— Если я приму твою сторону, Карло никогда мне этого не простит!

— Возможно, — рассмеялся Веррадио. — Но вы только подумайте, какое это благо для вас и вашей семьи — встать на сторону санктии!

Карло позволил своему среднему сыну сделаться послушником. У него не было выбора, но он сумел сделать хорошую мину при плохой игре. Другие сыновья до'Альва, Сандор и Диего, притворялись мрачными, покидая монастырь, но в глубине души оба разделяли триумф брата и радовались его избавлению. Тасия ехала молча, не поднимая глаз, чтобы не показать переполнявшую ее ярость. Рафейо, которому мать объяснила, что произошло, добавил имена Карло и Веррадио в список тех, с кем он разделается, как только станет Верховным иллюстратором. Арриго считал весь эпизод нелепым и даже смешным, однако из уважения к чувствам остальных держал свое мнение при себе. Но они потеряли на этом целых четыре дня, а Арриго не терпелось поскорее приехать в Корассон и заставить Мечеллу, Коссимио, Гизеллу и всех остальных принять Тасию как полноправного члена семьи. Так, как это произошло много лет назад с Лиссиной.

В одном дне пути от Корассона их встретил курьер с сообщением, что вся семья в трауре. Только вчера Мечелла получила известие о смерти своего отца. Арриго с небольшим эскортом тотчас же ускакал по направлению к поместью, Карло и Тасия должны были самостоятельно решать, хотят ли они вторгаться к людям, у которых такое горе. Арриго, разумеется, ничего им не сказал, но было ясно, что на этот раз графиня до'Альва не сможет насладиться унижением Мечеллы, вынужденной принимать ее в Корассоне. Арриго тоже был расстроен, что его маленькая хитрость не удалась. Если бы все шло, как он задумал, Мечелле пришлось бы принять его любовницу официально.

Тасия была в ярости. Она злилась на Веррадио, который обвел ее вокруг пальца, на Карло, который вел себя так, словно ее и не было. Но самую сильную ярость вызывал у нее король Энрей — нашел время умирать! Эйха, этот шанс она упустила, но недалеко уже то время, когда Мечелла ничего не будет значить в Тайра-Вирте. Пусть люди обожают ее сколько им угодно. Какое это имеет значение, если Арриго обожает Тасию. Она смирилась с обстоятельствами и решила использовать предстоящие несколько недель для того, чтобы вернуть себе расположение Карло. Черт бы побрал Веррадио — и короля Энрея вместе с ним!

Карло написал официальное письмо с выражением соболезнований, подписанное им и Тасией. Его должны были доставить в Корассон его старший сын, Сандор и, по настоянию Тасии, Рафейо. Ответ, адресованный одному только графу, пришел в Кастейо до'Альва далеко не сразу. Он был написан рукой Лейлы Грихальва и подписан ею же, “за Донью Мечеллу”. Это было нарочитое неуважение — граф до'Альва был важной персоной и состоял в родстве с до'Веррада. Он прекрасно понимал, кому этим обязан и почему. Вскоре Тасия вернулась в душную и жаркую столицу. Одна.

Отношения между Арриго и Мечеллой все обострялись. Когда Арриго приехал в Корассон, Мечелла отказалась его видеть Не захотела она встречаться с мужем и на следующий день.

Наконец он приказал Отонне отпереть дверь и удалиться. Та повиновалась, сощурив глаза, но сказала:

— Вот попомните потом, что я вас предупреждала. Арриго с Мечеллой остались в спальне вдвоем. Арриго сделал несколько шагов по направлению к жене, с несчастным видом примостившейся на диване. Лиссина говорила ему, что Мечелла плачет целыми днями. Судя по всему, это так и было. Мечелла подняла на него распухшие от слез глаза, ее золотые волосы были грязные и спутанные.

— Мне очень жаль твоего отца, — сказал Арриго мягко. Он любил Энрея, да и его собственный отец тоже когда-нибудь умрет. — Я разделяю твою скорбь. Он был прекрасным человеком.

— Не говори мне этих избитых фраз, — прошептала она. — Не говори мне ничего.

— Челла…

Голос Мечеллы был едва слышен, как будто горе лишило ее дыхания.

— Как ты смеешь говорить о моем отце! Ты, который обещал ему, что его дочь будет с тобой счастлива!

— Мечелла, ты просто взвинчена. Я понимаю, это ужасное горе…

— Ты предал его, предал меня. Как ты только мог подумать о том, чтобы привезти сюда эту женщину?! Арриго шагнул к ней.

— Дай я обниму тебя, каррида…

— Разве мало постелей в Мейа-Суэрте? Или тебя так возбуждает идея иметь свою шлюху в моем доме, доме твоей жены? Стараясь говорить сдержанно, он ответил:

— Твоя утрата очень горька, но я не позволю тебе говорить о графине до'Альва в таком тоне.

— Позволяй или не позволяй — это не имеет никакого значения здесь, в моем доме. Убирайся!

— Не будь посмешищем, я твой муж!

— Нет.

Мечелла медленно поднялась, вцепившись дрожащими руками в измятые черные юбки. Она скривила губы в презрительной усмешке и добавила:

— Ты только человек, за которого я вышла замуж и от которого у меня дети!

— Мечелла, я приехал, чтобы посочувствовать…

— Ты приехал только потому, что не приехать значило бы показать всему свету, кто ты такой на самом деле!

Негодование вернуло Мечелле голос и силы. Она откинула волосы за спину и гневно посмотрела на мужа.