Миссия в Китае - Василий Чуйков

Чэнь Чэн дал мне понять, что наступление на Ичан уже санкционировано самим Чан Кайши. В свою очередь я заявил командующему, что со стороны советников всех рангов он получит полную поддержку.

После нескольких неизбежных в таких случаях традиционных банкетов я в сопровождении китайцев и советников района выехал к командующему одной из армий генералу У Цивэю, войска которого стояли как раз против Ичана. Генерал У Цивэй произвел на меня хорошее впечатление. Он был подвижен, энергичен. И по разговору с ним, и по его характеру было видно, что он не прочь подраться с японцами.

В штабе генерала У Цивэя нам сказали, что в день нашего приезда японцы перешли в наступление и на одном участке захватили небольшую высотку, но дальше продвинуться не смогли. Так это было или нет, мы не знали. Возможно, генерал У Цивэй хотел нам показать, что его участок обороны наиболее активный. Я решил воспользоваться этим. Когда генерал усадил нас за обеденный стол, я поднял бокал и произнес первый тост за здоровье наиболее активного и воинственного генерала У Цивэя. Это ему очень понравилось. В конце обеда советник Гончаров предложил бравому генералу организовать ночную контратаку. Ночи были лунные, и выбить японцев с высоты, которую они захватили, было не так трудно. Я поддержал предложение Гончарова, и мы снова выпили за здоровье воинственного генерала У Цивэя. Генерал не мог отказаться и при нас через своего начальника штаба отдал соответствующее распоряжение.

Мы не знаем, была ли контратака, да и вообще захватывали ли японцы высоту, но утром генерал У Цивэй доложил мне, что ночная контратака прошла успешно, высота захвачена и что японцы понесли большие потери. Такому докладу я «поверил», поздравил генерала с победой и тут же отправил телеграмму в Чунцин военному министру Хэ Инциню и командующему районом генералу Чэнь Чэну о ликвидации наступления японцев на фронте армии У Цивэя.

Уезжая из района, мы расставались с китайскими генералами и офицерами как друзья, готовые поддерживать друг друга в проведении любых активных операций. Наш советник полковник Гончаров получил от меня личный инструктаж, как вести себя с китайским генералитетом: поддерживать их в любых активных операциях, помогать советами, но не противопоставлять открыто свое мнение; в случае внесения поправок в планы и решения китайцев делать так, чтобы они воспринимали их как свои собственные. После всех удачных операций не выставлять себя, наоборот, возвеличивать роль и талант активных и решительных китайских офицеров и генералов, а самому оставаться в стороне, незамеченным.

Возвращались мы из этой поездки пароходом по Янцзы, которая почти от самого Ичана с обеих сторон стиснута горами. Плавание вверх по течению многоводной и быстрой реки на паршивеньком пароходе отняло у нас более трех суток, но зато мы провели хорошую рекогносцировку, убедились, что непосредственно вдоль реки дорог нет. На Чунцин можно было наступать только по самой реке на пароходах или самоходных баржах. Китайцы для защиты этого направления имели несколько оборонительных узлов с орудиями, установленными в пещерах, которые были выдолблены в обрывистых берегах и хорошо замаскированы. Они могли держать русло реки под огнем прямой наводкой, будучи сами малоуязвимы для артиллерии или авиации японцев. По пути мы два раза выходили на берег, чтобы ознакомиться с этими оборонительными узлами. Оборону я искренне признал хорошей.

Не знаю, случайно или нет, но японские самолеты несколько раз появлялись над рекой Янцзы, что заставляло наш пароход останавливаться и прижиматься к берегу: стоящий у берега пароход с выключенной машиной трудно обнаружить с самолета. Эти остановки, быстрое встречное течение реки сильно замедляли наше путешествие. Часто на борт поднимался лоцман и медленно проводил нас через особо опасные пороги.

С парохода можно было видеть не только окружающую бедность, но и природные богатства этого края. Уголь, медь и другое промышленное сырье только кое-где разрабатывалось примитивным способом. Все эти богатства ждали хозяйских рук.

Прибыв в Чунцин, я представил на имя Хэ Инциня доклад о своей поездке. Я отметил, что дорога на Чунцин вдоль Янцзы прикрыта надежными войсками и укреплениями, которые японцам трудно преодолеть. Я также отметил, что войска генерала Чэнь Чэна могут не только обороняться, но и наступать, а японцы, находясь долгое время в пассивном состоянии, утратили наступательный дух. С теми силами и резервами, которые имелись у них в этом районе, они не смогли бы развернуть широкие наступательные действия. На этом направлении малыми силами можно было обороняться против более сильного противника. В своем докладе я обращал внимание на слабость изолированных японских гарнизонов, часто удаленных один от другого на несколько десятков километров. Такие гарнизоны, сплошь и рядом без тактической и даже без оперативной связи между собой, представляли удобные изолированные объекты, которые можно было без особого труда окружать со всех сторон и громить по частям. Я подчеркивал, что таким отдельным изолированным гарнизоном являлся Ичан, который обороняла 13-я японская дивизия.

Мой доклад был показан Чан Кайши и, как мне сказали потом, ему понравился. Тогда же я узнал, что этот доклад стал известен послам и военным атташе США и Англии.

Провал японского наступления на Чанша

В конце лета — начале осени 1941 г. обстановка на Родине сложилась очень тяжелая. Враг овладел Киевом, рвался к Москве, подходил к Ленинграду. Многие китайцы, англичане и американцы открыто заявляли нам, что японцы вот-вот нападут на наш Дальний Восток. Китайцы подсовывали нам приметы якобы скорого наступления против нас Квантунской армии: японцы выкрасили автомашины в особый цвет, которым они всегда камуфлировали автотранспорт перед наступлением; утверждалось, что из северных провинций Китая идет переброска японских войск в Маньчжурию через порт Дайрен (Дальний), что в Сеул поступает много боевой техники, в том числе и танков, все это направляется к границам Советского Союза…

К этим данным следовало относиться осторожно, критически. Чан Кайши, американцы и англичане хорошо видели, как японцы готовили плацдарм на юго-востоке для нападения на страны, омываемые водами Тихого океана. Соответствующие меры обороны западные державы не приняли и, конечно, за это поплатились. Но нам они внушали, что Красной Армии выгодно первой ударить по Квантунской армии. Мы удивлялись наивности наших «информаторов». Они воображали, что мы, военные советники, верим их провокационной болтовне. Хотя данные разведки свидетельствовали о том, что японцы выдвигали свои войска в Маньчжурии ближе к нашей границе, но они не усиливались за счет дополнительных контингентов из Японии или Китая. В то же время другие источники вновь и вновь подтверждали усиленную подготовку японских баз на юге, в районе о-ва Хайнань и в Индокитае. Я снова и снова взвешивал все данные, чтобы не ошибиться в оценке складывающейся ситуации.